– Это…
– Я знаю, что это такое, – перебил Бальтазар, торопясь получить более подробное объяснение.
– Солт использовал большую дозу снотворного, чтобы усыпить Реми. Когда он это делал, я говорил устами Реми и управлял его телом. Я властвовал в его разуме. Солт давал препарат еще и Клеофесу Йоркскому, чтобы договориться с ним. Это позволило Клеофесу использовать тело своего хозяина. Но даже в этом случае, не думаю, что он хотел причинить вред тому человеку; он был слишком поглощен своими целями, чтобы заметить, насколько далеко зашел.
Мысли Чарли перекинулись к ее отношениям с Редом. Он не появился, когда она боролась с Мраком, и сговорился об убийстве с тенью Розы, что представляло для нее непосредственную угрозу. Раз ему не по силам самому причинить ей вред, он решил устроить так, чтобы это сделал кто-то другой. Это важное отличие, хотя, возможно, Ред не хотел этим делиться.
– Солт подсыпал наркотики собственному внуку? – удивился Бальтазар.
– Не ему одному, но и много кому еще, – подтвердил Ред. – Чарли, например, он дал один из своих любимых препаратов.
Бальтазар посмотрел на Чарли.
– Не помню, чтобы ты упоминала об этом.
– Может, тебе стоит приглашать меня почаще, – парировала она. – У меня много увлекательных историй в запасе.
– Ну, тебе придется заглянуть еще хотя бы раз, – напомнил он ей. – С моим Мраком.
Когда они шагали через парковку к Porsche, Чарли остановила Реда, взяв его за руку.
– А как насчет нас? – спросила она. – Ты хочешь того же, что и я, потому что мы связаны?
– В том-то и дело. – Он раздраженно скривил губы. – Откуда мне знать?
Позже, лежа в постели, Чарли изо всех сил гнала от себя сон, краем глаза поглядывая в окно в ожидании, когда в комнату проскользнет ищущая Реда тень. В ожидании, что он улизнет, растворившись в ночи, до предела натянув связующую их нить.
Чарли прислушивалась, не вернулась ли домой сестра, и думала, вдруг та оказалась в опасности.
Но никто не входил и не выходил. Ред оставался рядом с ней всю ночь, с закрытыми глазами, погруженный в нечто, похожее на сон.
Будильник на телефоне Чарли зазвонил в десять утра следующего дня, что считалось бы разумным временем, если бы не то обстоятельство, что она уснула после восхода солнца, возможно, часа два назад. У нее болела голова, поэтому мысль перевернуться на другой бок и подремать еще немного представлялась крайне соблазнительной. Реда рядом с ней не было.
Ругаясь себе под нос, она с трудом выбралась из кровати и пошла в ванную, чтобы почистить зубы.
Ред сидел в гостиной. Он развалился на диване, с комфортом вытянув длинные ноги, и, закинув руки за голову, демонстрировал ей свой неприлично привлекательный профиль. На нем были джинсы и черный лонгслив «Хенли», достаточно обтягивающие, чтобы привлечь ее взгляд, хотя ей этого и не хотелось. По телевизору кто-то с сильным акцентом нырял в поисках останков подводных лодок, а рядом с Редом на подушке лежала открытая книга, но он не обращал внимания ни на то, ни на другое.
Стоящая на журнальном столике чашка кофе наполняла воздух упоительным ароматом.
– Ты починил кофеварку?
Он одарил ее знакомой кривоватой улыбкой.
– В трубках скопилось слишком много гущи. Я их промыл.
– Когда ты начал учиться чему-то, чего не знал Реми? – поинтересовалась Чарли.
В ретроспективе она всегда предполагала, что привычка Винса чистить водостоки и менять масло в ее машине была частью его образа заботливого парня. Но Ред не притворялся кем-то другим. Наоборот, при каждом удобном случае напоминал ей, что он не человек. Большую часть времени он вроде как даже симпатии к ней не испытывал. Каким бы странно удручающим это ни было, означало, что его доброта, когда он сегодня утром промыл кофеварку, вероятно, была искренней, как и другие аналогичные поступки, забытые в прошлом.
Ее вопрос заставил его нахмуриться.
– Не уверен.
Он не любил говорить о Реми. Ему определенно не нравилось признаваться в чем-либо, что выставляло Реми в дурном свете. Ее вопрос, вероятно, задел его, что было плохой платой за проявление заботы.
Чарли напомнила себе, что сделалась вспыльчивой от недосыпа, виноват в котором не кто иной, как Ред. А сама она ни при чем.
Однако ее по-прежнему интересовал вопрос, расстраивал ли Реми тот факт, что Ред очень умен? Или он принимал это как должное и находил для своей тени полезные задания: не спать на уроках, изучать геометрию, писать за него эссе? Ей хотелось бы знать, не чувствовал ли он когда-нибудь себя тенью Реда?