Я перебираю пальцами аметистовый кристалл на шее, висящий на серебряной цепочке, которую купил мне Джереми. Аметист всегда помогает мне успокоиться, поэтому я ношу его во времена кризиса. Я меняю положение тела на неудобном диване и кладу ноутбук на колени, чтобы написать ответ. Я составляю следующее электронное письмо:
я решила не нанимать адвоката, потому что мы с мужем всё уладим. Это временное помутнение в наших отношениях, но развод — не решение. Мы с Джереми были счастливее, чем большинство супружеских пар, включая, я уверена, вас и вашу жену. Без обид.
Я не отправляю это письмо. Очевидно. Но я сохраняю его в папке черновиков, полагая, что настанет день, когда мы с Джереми сможем оглянуться на него и посмеяться.
Просто сейчас мне немного трудно представить этот день.
Мой телефон звонит там, где я оставила его на диване рядом со мной. Тедди сейчас в школе, поэтому я проверяю экран, чтобы убедиться, что это не школа звонит по экстренному случаю. Каждый раз, когда мне звонят, когда его нет дома, моё сердце подпрыгивает к горлу. Но, как оказалось, это не школа. Это нечто гораздо худшее.
Это моя мать.
Не поймите меня неправильно, я люблю свою мать. Но она очень хорошо умеет постоянно говорить мне, что я делаю неправильно. В раннем детстве я помню, как она говорила мне выпрямить спину или спрашивала: «Тебе не кажется, что ты съела достаточно печенья, Наоми?» Она живёт в Сент — Луисе, где я выросла, и я благодарна за расстояние между нами.
Но в то же время эта квартира уныло пуста и тиха. Моя мать определённо умеет заполнить комнату, даже когда её в ней нет. И, возможно, я не буду упоминать, что мы с Джереми временно расстались. Я притворюсь, что всё в порядке.
Я принимаю вызов и как можно более небрежно говорю:
— Привет, мам.
На другом конце линии долгое молчание.
— Ладно, что случилось?
Чёрт возьми, как у неё это получается?
— Ничего.
— Нет, что — то случилось. Я чувствую. Я знала это ещё до того, как позвонила тебе, а теперь, когда услышала твой голос, я уверена в этом.
Ах да, моя мать думает, что она экстрасенс. И я имею это в виду не в шутку. Моя мать действительно верит, что у неё есть экстрасенсорные способности, что, конечно, медицински невозможно. Я пыталась объяснить ей это, но это не помешало ей трижды маршировать в полицейский участок с подсказками об убийстве, о котором у неё было экстрасенсорное предчувствие. (Ни одно из её предчувствий не привело к раскрытию убийства.)
Несмотря на то, что она определённо не экстрасенс, она знает меня очень хорошо. И она явно может определить по моему голосу, что что — то не так. Я, возможно, не верю в экстрасенсорные способности, но я верю в материнскую интуицию.
И моя мать кое — что знает о разводе. Она была замужем трижды и трижды развелась. Можно подумать, что с каждым разом будет легче, но это было не так. Каждый раз моя мать рыдала днями и была несчастна в течение месяца. Она даже брала меня с собой, когда мне было восемь лет, в маленькую вылазку, чтобы забросать яйцами новый дом своего будущего бывшего мужа. Это отчасти причина того, почему я так отчаянно хочу сохранить свой собственный брак.
— Ладно, — говорю я. — Мы с Джереми… у нас некоторые проблемы.
— Проблемы? Что это значит?
— Мы вроде как… мы расстались.
Она молчит мгновение, обдумывая эту информацию.
— Кто она?
— Она?
— Другая женщина.
— Нет никакой другой женщины, — настаиваю я, несмотря на свои более ранние подозрения. — У нас просто были некоторые проблемы, и мы взяли тайм — аут.
Вероятно, лучше не упоминать письмо от адвоката по разводам.