Жар пронизывает меня от его мягкого шепота, делая конечности ватными, словно ему стоит только заговорить, чтобы я подчинилась. Пески, это будет звездами проклятая катастрофа, если я не возьму себя в руки.
Едва ли в дюйме друг от друга, я остро осознаю все в нем — его элегантную грацию, сосредоточенную силу в его стройном теле и его свежий запах — пока мы кружимся с другими танцорами. Я пытаюсь игнорировать тот факт, что моя рука надежно зажата в его, а другая покоится на изгибе его твердого бицепса. Но чем больше я стараюсь не думать о гладкой выпуклости мышц под его шелковой рубашкой, тем больше мне приходится заставлять себя не сжимать, не вздыхать и не проводить жадными руками по всей его груди в поисках большего. Такое же твердое остальное тело? Такое же скульптурное?
Кто знал, что я из тех, кто млеет от мужских мускулов? В таверне мужчины всегда срывали с себя рубашки, и у меня никогда не возникало желания взглянуть дважды или быть такой ласковой.
Я поднимаю взгляд и вижу его насмешливый взгляд на себе, пока он искусно двигает нас в такт музыке, и я хмурюсь.
— Что?
— Ты тоже чувствуешь себя хорошо.
— Ты все выдумываешь, — лепечу я, лицо пылает с силой тысячи солнц. — Ты понятия не имеешь, о чем я думала.
Медленный изгиб его нижней губы делает со мной невыразимые вещи.
— Могу рискнуть предположить. У тебя было точно такое же выражение, как когда ты ужинала на днях, смакуя каждый кусочек и облизывая пальцы от специй со стонами наслаждения.
Я не думала, что могу покраснеть еще сильнее, но все мое лицо горит от осознания, что он видел, как я ела с такой жадностью. Или что я пялилась на него так же... с неприкрытым удовольствием.
— Ну, ты был бы неправ, Ваше Высочество. Если уж тебе так нужно знать, я думала о жуках-древоточцах и их влиянии на местную растительность.
Принц издает громкий смех, привлекающий внимание ближайших пар.
— Мне как-нибудь нужно будет узнать твое экспертное мнение на этот счет.
— Я с радостью поделюсь им с тобой, — отвечаю я с фырканьем.
Заметка на память: изучить жуков, обитающих в столице.
Несмотря на мои возмутительные выдумки, мне нужно каждое усилие концентрации, чтобы держать спину прямо и не рухнуть в его объятия, как переваренная лапша. Я могла бы винить ликер, но глубоко внутри знаю, что дело не в напитке... дело в нем.
Мне удается держаться, пока длинные пальцы принца не скользят по обнаженной коже моего торса после изящного полуоборота, и прикосновение кожи к коже сметает любую видимость самообладания. Паутинные ленты восхитительного жара распускаются во мне, заставляя зрение плыть, а легкие сжиматься, и мне приходится напоминать себе, как ноги должны работать в тандеме с остальным телом.
— Вы прекрасно танцуете, Ваше Высочество, — говорю я в отчаянной попытке отвлечься.
— Тебя убьют, если назовешь меня по имени?
— Возможно. Королева Морварид не одобрит такой дерзости, а мне бы хотелось сохранить голову.
— У меня такое чувство, что ты любишь нарушать правила, Сурайя Сааб.
Он ведет меня в очередной поворот, вскидывая вопросительную бровь, и я встречаю ее без колебаний.
— Только если выгода стоит риска.
Румянец заливает щеки от моей смелости, но его глаза загораются удовольствием, когда он закручивает меня в искусном пируэте. Очевидно, принц Рошан наслаждается нашей словесной перепалкой — и нашей физической совместимостью — так же, как и я. Когда мы кружимся в последней части танца, его теплое дыхание касается моего уха, мое тело чувствует себя на краю огромной пропасти. Еще одно прикосновение, еще один жаркий миг, и я упаду и разобьюсь на миллион неузнаваемых кусочков. Что-то от моего шаткого состояния, должно быть, видно в моем взгляде, потому что, когда Рошан встречает мои глаза, его дыхание перехватывает, зрачки расширяются, и легкая дрожь пробегает и по нему.
Звезды над нами, здесь тысяча градусов?
Когда танец подходит к концу — наконец-то — Рошан не сразу отпускает меня. Вместо этого он притягивает меня ближе, пальцы сжимаются... словно он не в силах отпустить. Завороженная, я тону в бурлении его глаз, в этом море незащищенного желания и чего-то слишком реального, пока его руки неохотно не ослабевают.
— Ты опасная женщина.
Я смотрю на него с колотящимся сердцем, зная, что опасность совершенно взаимна. Я делаю несколько шагов назад, переводя дух, устанавливая между нами приличное расстояние, и приседаю в реверансе.
— Благодарю за танец, Ваше Высочество.
— Рошан, — настаивает он.