— Попробуй это, — говорит низкий, знакомый голос позади меня, жестом отпуская лакея.
— Я начинаю думать, что ты меня преследуешь, Принц Рошан, — тихо говорю я. — Сначала лабиринт, потом мой балкон, а теперь темные углы бального зала.
— Можешь ли винить меня? — говорит он, и я поворачиваюсь к нему лицом.
Удивленная неподдельным теплом на лице принца, я смотрю на бокал, который он мне протянул. — Что это?
— Ликер из бузины.
Я не особо пью — насмотрелась на посетителей в таверне под воздействием, предпочитаю контролировать рассудок, — но беру бокал. Может, это поможет снять остроту страха, терзающего нервы.
Взболтав напиток, я делаю осторожный глоток, удивленная приятным, мягким вкусом. Я смотрю на него поверх края изящного бокала, замечая, что он тоже безупречно одет для вечера. Как и кронпринц, он одет в тунику и брюки цвета древесного угля, темная ткань прошита серебром. На широком декоративном поясе на его талии изображена печать Императорского Дома — золотое солнце, корона и крылья. Он выглядит невероятно красивым.
Желание сжимает грудь, и я делаю еще один глоток, который превращается в неделикатное проглатывание. Теплое, маслянистое чувство разливается по мне вслед за медовым ликером.
— Неплохо.
Он чертовски восхитителен, и мне нужно еще.
— Ты, кажется, в решительном настроении, несмотря на эту игру в кошки-мышки с Джаведом.
Я не удивлена, что он заметил. Я кривлюсь.
— Эта мышка хочет остаться в живых.
— Придержи эти мнения при себе, особенно здесь, где у стен есть уши. — Его голос понижается, в нем слышен намек на презрение. — В конце концов, это вечеринка Джаведа, и ты одна из его избранных.
— К приглашению стоило приложить предупреждение: смерть крайне вероятна, — безрассудно шепчу я и делаю еще один глубокий глоток. — Каково твое профессиональное королевское мнение о моих шансах сегодня вечером? Пройду ли я отбор?
Я тут же жалею о вопросе, так как по его лицу расплывается озорное выражение, отчего появляется ямочка, а уголок губ изгибается вверх. Мой пульс спотыкается. Пески, что в ямах Друма в этом напитке? Он превращает мои внутренности в желе.
— Напрашиваешься на комплименты, Леди Сурайя? — говорит он.
— Забудь, — бормочу я.
— Твой свет затмевает всех остальных женщин.
— Мой свет... — Я сдерживаю хихиканье. — Вы, принцы, и ваша лесть.
— Я бастард, а не принц, — говорит он.
Слышать, как он называет себя так, — неприятно.
— Мне жаль, — искренне говорю я, хотя подозреваю, что это ликер заставляет меня жалеть его больше обычного.
— Не надо, — говорит он. — Мне нет. Я могу делать что хочу, не обремененный всей этой принцевой шумихой, которую так любит мой уважаемый брат.
— Похоже, он тебе не очень-то нравится.
— Нет. Чувства между мной и моим братом взаимны. Видишь ли, он считает, что мне не место во дворце. Если он обращается со мной как с ничтожеством, я становлюсь ничтожеством.
— Но ты тоже сын короля.
Он пожимает плечами.
— Кровь завета гуще, чем вода утробы.
— Откуда это? — спрашиваю я с любопытством.