— Кстати об этом, он также рассказал мне, как ты вернула короля с того света своей магией.
— Рассказал? — Ужас наполняет меня при воспоминании. Вздрогнув, я закусываю внутреннюю сторону щеки так сильно, что чувствую вкус крови. — Я никогда не ощущала такой тьмы, папа. Королева... она едва не уничтожила... все, что пыталась сделать мама... — Я замолкаю, горло сжимается от воспоминания о ее пятнистой коже и кроваво-красных глазах, о мерзкой сущности того смутного бога, которого она призвала. Я была так близка к смерти.
— Сура. — Амма издает расстроенный звук, словно чувствуя мой ужас. Учитывая, что моя мать была ее сестрой, она должна была знать о гнусной магии королевы Морварид.
— Иногда я все еще чувствую Феро здесь, в глухой полночи, — признаюсь я. — Что я никогда от него по-настоящему не избавилась. Что он наблюдает… и ждет… чтобы нанести удар, когда я меньше всего этого ожидаю.
— Он не может причинить тебе вреда, Сура, — говорит мой отец.
Я потираю озябшие руки, откуда ни возьмись появляется сыпь из гусиной кожи.
— Откуда ты знаешь?
Амма отвечает первой, ее голос мягок.
— Потому что богу смерти нужно три вещи, чтобы обрести физическую форму, — говорит она. — Акаша, маг смерти и якорь.
Папа кивает.
— У Морварид могут быть ее приверженцы, но они не так могущественны, как она. А ты защищена своей магией, а также королем, который рядом с тобой.
Я снова потираю руки.
— То есть ты говоришь, что с ним безопаснее оставаться?
— Я говорю, что ты не должна делать это в одиночку, моя храбрая горошинка, — отвечает он. — Тебе нужны союзники. Ты можешь защитить себя, мы все это видели, но даже у лучшего воина есть уязвимые места в доспехах, и иногда самый смертоносный враг может нанести удар изнутри.
Я резко смотрю на него.
— Аран сказал тебе это?
— Что?
— Что есть кто-то свой, — тихо говорю я, — кто снабжает наших врагов информацией. Они знали, что мы останемся здесь, в Кобане, прошлой ночью. Только те, кто входит в ближайшее окружение Рошана, могли знать о планах короля.
— Гадюки ползают в сердце каждого двора, — бормочет он.
— Пообещай мне, что будешь осторожна, Сура, — говорит Амма и касается своей грудины. — Доверяй существу внутри тебя.
Мой симург расправляется и потягивается, глядя из моих глаз на тетю и отца, и от нее исходит радость.
Родня.
Это одно слово передает целую гамму эмоций, связи и любви, а также глубокое желание видеть их защищенными.
— Она говорит, что вы оба должны делать то же самое. Оберегать друг друга.
Я смотрю на тетю, чье лицо побледнело.
— Амма, в чем дело?
Но ее глаза закатываются, и мой отец издает встревоженный крик. Гипнотический голос, срывающийся с ее губ, не принадлежит ей. Это голос Вены, который я хорошо знаю, хотя я не слышала мою небесную хранительницу, если ее можно так назвать, уже некоторое время.
С той самой ночи, когда я умерла.
— Готовься, Хранительница Звезд, ибо битва земли и неба началась. Богоубийца восстанет над углями войны.
Глава 3