Он выхватывает телефон и набирает номер, слушая мгновение.
— Голосовая почта, — с отвращением бормочет он.
Он пробует снова, затем злобно убирает телефон.
— Я предполагаю, он не любитель телефонов в последнее время?
Меня бросает в холод, я качаю головой: — Не очень.
— Тогда нам нужно двигаться. За мной. Оставайся позади. Я припарковался сзади.
— Подожди!
Я бегу к рабочей станции в углу и хватаю ноутбук и внешний жёсткий диск.
— Ладно, теперь можно идти.
Он хмурится: — Что это?
— Его жизнь.
Глава 37
— Вот так.
В библиотеке я хмурюсь, когда Люсиль улыбается мне, укрывая меня пледом, пока я сижу на диване.
— Лучше?
— Мне было бы лучше, если бы ты перестала обращаться со мной как с ребёнком.
— Ну, как только ты перестанешь падать, как ребёнок, я перестану.
Я сверлю её взглядом. Она сверлит в ответ. Люсиль сдаётся первой.
— Как ты себя чувствуешь? — продолжает она более мягким тоном.
— В порядке, — бормочу я, отмахиваясь.
— Оливер.
Мои глаза закрываются.
— Становится хуже, — тихо рычу я. Я открываю глаза и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. — Становится действительно плохо.
Её брови сходятся от беспокойства, боль и страх пробегают по лицу, прежде чем она прогоняет их.
— Ты... — Она слабо улыбается, похлопывая меня по руке. — Ты найдёшь его. Я знаю, ты...
— Люсиль.
Её лицо искажается, она отворачивается.
Я знаю, как ей тяжело. Сквозь всю мою мрачность и моё злобное поведение за эти годы она была самым близким к матери, кого я знал с детства. Чёрт, она была больше матерью, чем моя собственная.
Теперь она должна смотреть, как я умираю.