За ним, у двери, стоят двое других устрашающих мужчин. Одного, младшего, очень красивого с тем же жестоким блеском в глазах, что и у Атласа, я узнаю как Ареса Дракоса по нашей встрече.
Другой — гигант, легко семи футов ростом, сложенный как викинг, с тёмными пронзительными глазами, чёрными волосами и татуировками, покрывающими шею выше ворота рубашки и предплечья, где рубашка закатана до локтей.
Атлас тёмно усмехается, останавливаясь напротив меня.
— У меня есть подозрение, что наш общий друг мистер Принц не держал руки при себе, да?
Он похотливо ухмыляется, снова поворачиваясь и оглядывая меня с ног до головы, заставляя меня вздрогнуть в путах.
— Как можно не поддаться искушению? Такая хорошенькая малютка, запертая с ним в этом большом одиноком доме?
Он снова оценивающе смотрит на меня.
— Да, я уверен, что он повеселился с тобой. Так что, возможно, нет. Возможно, ты не станешь моей невестой.
Мой пульс учащается, прежде чем я вижу садистский блеск в его глазах.
— Просто моей шлюхой.
Мой желудок выворачивает от отвращения.
— Мммфмф мппф мпппф мпппфх Ммммпффхх!!
Атлас смеётся, когда я кричу на него сквозь кляп.
— Ай, какая маленькая оторва! — восклицает он. — Я бы оставил этот кляп, когда возьму тебя себе, но мне ужасно хочется посмотреть, как эти красивые губы широко открываются для моего члена. Что ты сказала, шлюха?
Я бледнею, когда он ухмыляется и тянется ко мне. Он вырывает кляп из моего рта, я вдыхаю холодный воздух, прежде чем сверлить его взглядом.
— Я сказала: не смей, блять, прикасаться ко мне.
Его глаза блестят, губы опасно кривятся.
— Похоже, тебя ещё нужно объезжать.
Я усмехаюсь ему.
— Что ты сделал с моим отцом?
Атлас начинает усмехаться.
— Кратос! — рявкает он.
Позади него огромный мужчина с татуировками кивает. Я сглатываю. Кратос — как Кратос Дракос, ещё один из его братьев.
— Nai adelfé1, — хмыкает мужчина голосом, похожим на шуршащий камень.
— Приведи его, будь так добр.
Кратос поворачивается, открывает дверь, высовывает голову и что-то рычит, затем поворачивается обратно, скрестив руки на массивной груди.
Секундой позже дверь открывается.
И моё сердце разбивается.
— Папа...
Слово едва слетает с моих испуганных, ошеломлённых губ. Потому что там, улыбаясь виновато и выглядя чудесным образом без следов огнестрельных ранений, стоит мой отец.