Во дворе завыл заводской гудок. Не размеренно, а короткими рваными толчками.
Герман уже бежал по коридору. Пристав выругался и бросился следом, забыв, что цепь на моем запястье осталась пристегнутой к стене.
- Эй! - крикнула я.
Никто не вернулся.
Я дернула цепь. Кольцо сидело глубоко, замок был цел. На полу возле двери валялась связка ключей, выпавшая у пристава, но до нее не хватало ладони. Я стащила с койки простыню, скрутила край и бросила. Со второй попытки ткань накрыла ключи. Медленно подтянула их к себе.
Третий ключ открыл браслет.
Я не успела решить, куда идти. Из приемной донесся крик:
- Носилки сюда! Живее!
По коридору протопали сапоги. Двери хлопнули, заговорили сразу несколько человек. Запах дыма стал гуще, к нему примешались жженая ткань и кровь.
Память тела знала дорогу. Я вышла из комнаты, миновала лестницу и оказалась в просторной приемной с длинной деревянной скамьей. На столе сидел молодой рабочий, прижимая ладонь к рассеченному лбу. Женщина в сером платье перевязывала ему голову, а худой фельдшер пытался одновременно открыть шкаф и спросить имя у мужчины на носилках.
Носилки поставили на пол. У пострадавшего была бледная, влажная кожа. Штанина на правом бедре быстро темнела. Кровь уже собралась лужей под брезентом.
- На стол его, - приказала женщина в сером.
- Не поднимайте, - сказала я.
Все обернулись.
Женщина застыла с бинтом в руках. Лицо у нее было широкое, спокойное, волосы убраны под белый платок.
- Варвара Сергеевна?
- Как вас зовут?
- Ульяна Матвеевна.
- Ульяна Матвеевна, принесите жгут. Если нет резинового, ремень и деревянную палочку. Данила, вы фельдшер?
Худой юноша кивнул.
- Тогда перестаньте открывать шкаф и прижмите артерию вот здесь.
Я опустилась возле носилок, провела пальцами по внутренней поверхности бедра выше раны и надавила. Кровь пошла медленнее. Данила побелел, но сел рядом и заменил мою руку.
- Сильнее. Вы ему синяк оставите, не более. Ослабите сейчас - он умрет.
- Вы под арестом, - сказал пристав с порога.
Он вернулся без фуражки, с серой пылью на плечах. В руке держал второй браслет.
- Прекрасно. Арестуете после того, как поможете снять сапог.
- Я не...
- Тогда не мешайте.
Ульяна принесла ремень. Мы затянули его высоко на бедре. Время наложения записать было не на чем, поэтому я попросила Данилу громко повторить минуту по настенным часам и велела Ульяне написать углем прямо на брезенте.
Рабочий застонал и открыл глаза.