— Хочешь пойти прогуляться, сладкая? — дрожащим голосом спросила я.
— Хорошо, — ответила она, слезая со стула.
Она обошла стол и погладила меня маленькой ладошкой по волосам.
— Всё хорошо.
Мне хотелось ей поверить, но я знала, что ничего не хорошо.
Мы с Эмили и Рози оделись по погоде, чтобы не промокнуть под дождём, и вышли из дома.
Пока Рози искала грибы и древесных лягушек — это была её идея, не моя, — мы с Эмили обсуждали, что делать дальше.
— Знаешь, Малик прав, — сказала Эмили, пока мы пробирались под мокрыми деревьями. — Мы не можем вечно здесь прятаться.
С ветвей то и дело срывались крупные капли и шлёпались о наши чепцы.
— Ох, как бы мне хотелось, чтобы могли, — сказала я, нагнувшись за крепкой веткой, которая прекрасно годилась вместо трости. Я вздохнула. — Но ты права. Малик не обязан о нас заботиться, особенно учитывая, что он — тьма. Насколько мне известно, он в любой момент может обернуться против нас и убить. Но до сих пор он был более чем гостеприимен.
— Тогда, может, отправимся в Италию? В шестнадцатый век? — Эмили провела ладонью по стволу дерева.
— За солнечным клинком? — Я помассировала шею, пытаясь хоть немного прийти в себя. Малик до смерти меня напугал.
— Именно. Именно так ты и поступила бы до того, как до тебя добрался Бальтазар, — сказала Эмили.
Я понимала, что она пытается меня поддержать, но выбрала для этого худшие слова. Они тут же всколыхнули весь мой ужас перед Бальтазаром и напомнили о той всепоглощающей апатии и страхе, с которыми я жила с тех пор, как потеряла нерождённого ребёнка. Я больше не была храброй. Я превратилась в перепуганную курицу, кудахчущую посреди двора, и никак не могла заставить себя снова стать прежней.
— Ну? — с надеждой посмотрела на меня Эмили.
— Не знаю, Эм, — ответила я, чувствуя, как сапоги хлюпают по сырой лесной земле. — Я просто не могу решиться.
В воздухе мелькнула размытая тень, и прямо перед нами с дерева спрыгнул мужчина.
Мы с Эмили пронзительно закричали.
Я отбросила свою палку.
Рози выглянула из-за огромного дуба, возле которого искала грибы, и уставилась на нас широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.
Эмили вскинула руки и бросилась к мужчине.
— Марселиус!
Он оттолкнул её и прорычал:
— Отойди, сука.
Эмили побледнела, и её вспышка радости мгновенно угасла.
— Что ты имеешь в виду? Ты меня не помнишь? Это же я. Эмили. Твоя жена.
Её голос звучал тихо и отстранённо.
— Мы думали, ты погиб. Как ты здесь оказался? Как ты нас нашёл? Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как во мне просыпается прежняя дерзость. Я подалась вперёд, разозлённая тем, как он отверг мою сестру.
— Я здесь только по одной причине, — произнёс он, двинувшись ко мне.
— И по какой же? — прошипела я.