В кабинете повисла тишина. Я затаила дыхание, ожидая взрыва. Гнева. Отрицания. Ударов.
Но Фландр лишь тихо рассмеялся.
Это был легкий, мелодичный смех. Смех человека, который слышал забавную шутку.
— О, наша старая песня, — покачал он головой, с грустью глядя на меня. — Генерал, вы же знаете прекрасно, что я никогда бы не поднял руку на женщину. Ну мне ли вам рассказывать! А что по поводу моей жены… У нее… очень богатое воображение. Семейный доктор говорит, что ей следовало бы писать романы. Ими бы зачитывалась вся столица!
Он провел свободной рукой по моим волосам. Я вздрогнула раньше, чем успела себя остановить.
Слишком быстро.
Слишком заметно.
— Неправда, — прошептала я. Голос сорвался. — Не верьте ему, господин генерал. Он…
— Шшш, — Фландр приложил палец к моим губам. Его прикосновение было ласковым, но от него по коже пробежал мороз. — Не нужно, родная. Хватит фантазировать. Ты устала. Ты напугана. А твое богатое воображение снова играет с тобой злую шутку.
Он повернулся к Моравиа, разводя руками в жесте вынужденной беспомощности.
— Она очень чувствительная натура, генерал. Знаете, есть такой тип женщин… Они из мухи делают дракона. Ей скажешь слово поперек, а она через час решает, что ее избивают. Это трагедия ее восприятия мира, а не моей жестокости, — вздохнул Фландр.
Ты тоже теперь на его стороне, генерал. Все! Весь мир на его стороне!
У меня защипало в глазах от внезапных слез злости на весь мир, который видит только эту заботливую и прекрасную маску, но не видит твари, которая прячется за ней.
Мне стало стыдно.
По-настоящему стыдно.
Так, словно я действительно была истеричной дурой, которая устроила весь этот кошмар из-за семейной ссоры.
Моравиа молчал. Он смотрел на Фландра, затем на меня.
Я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, ища подтверждение лжи.
Но я не могла говорить. Слова застревали в горле, превращаясь в бессвязный хрип.
— А шрам? — вдруг спросил генерал.
Мое сердце пропустило удар. Шрам на плече. Грубый, неровный, выжженный кожей. Он запомнил шрам. Он хочет выяснить правду… Эта мысль придала мне сил.
Глава 5
Глава 5
— Речь идет о шраме на плече, — тихо уточнил Фландр, не выпуская моих запястий.
Его большой палец начал медленно, почти гипнотически поглаживать кожу над пульсом, считая бешеные удары.
Муж легко вздохнул. В этом вздохе не было ни напряжения, ни оправданий. Только усталая, взрослая снисходительность.
— Ах, это, — он кивнул, и в его голубых глазах мелькнула искренняя, почти детская жалость. — Старый и глупый несчастный случай. Новая горничная, руки не из того места. Уронила раскаленную плойку прямо на плечо. Ткань платья вспыхнула мгновенно. Львина пыталась отряхнуть, но ожог был глубоким. Мы сразу позвали лекаря. Заживало долго, кожа стянулась. Служанку, разумеется, рассчитали без рекомендаций.
Он говорил ровно. Спокойно. Каждое слово ложилось в ровную, логичную цепочку. Без запинки. Без дрожи. Только факты, обернутые в бархат сочувствия.
Генерал не отводил взгляда от моего плеча. Я видела, как его глаза сузились, скользнули по моему плечу.
— Ожог, значит, — тихо произнес он. Не вопрос. Констатация.