— Хорошо, — согласилась я, начиная волноваться. Надо было потренироваться где-нибудь, но времени не было.
Ассер задёрнул первую штору. Солнечный свет исчез с половины комнаты.
Я вцепилась пальцами в подлокотники. Дерево под ладонями стало влажным.
Муж закрыл второе окно. Потом третье.
Кабинет погрузился в серый полумрак. На столе горели две свечи, возле двери — настенная лампа. Их света хватало, чтобы видеть лицо Ассера, чёрный мундир и белые листы, лежавшие между нами.
Я заставила себя подняться.
Боль вспыхнула в ступнях, но муж оказался рядом и подхватил меня под локоть.
— Не трогай, — попросила я, отстраняя его руку. — Если я буду знать, что ты рядом, ничего не получится.
Пальцы Ассера медленно разжались.
— Я всё равно буду здесь, — предупредил он, отступая. — Вы можете считать меня доверчивым идиотом, но я не позволю вам разбить голову ради очередного доказательства.
— Я никогда не считала тебя идиотом, — прошептала я, придерживаясь за край стола. — Даже когда очень хотелось. Я знаю, что ты прекрасно видишь в темноте и свет тебе не нужен. Так что гаси все.
В другой жизни он бы усмехнулся.
Сейчас Ассер только отвернулся и погасил первую свечу. Темнота приблизилась.
Погасла вторая. Осталась лампа возле двери.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается. Маленькое золотое пламя отражалось в глазах мужа. Ассер стоял рядом с ним, высокий, чёрный, похожий на опасную тень, которая почему-то всё ещё обещала безопасность.
Именно поэтому я не хотела, чтобы он гасил последний свет.
— Эльсвита, — позвал муж, заметив, как задрожали мои пальцы. — Мы можем прекратить.
— Нет, — возразила я и прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить сердце. — Гаси.
Ассер не двигался.
Глава 79
Глава 79
— Я сказала: гаси! — потребовала я уже громче, потому что иначе могла передумать.
Муж повернул регулятор. Пламя дрогнуло, уменьшилось и исчезло.
Темнота обрушилась сразу. Я перестала видеть кабинет.
Не было стола, окон, документов и Ассера. Только густой чёрный воздух, который невозможно вдохнуть. Он забился в рот, лёг на лицо, сдавил грудь.
Я снова оказалась в камере. Мне даже представлять это не пришлось! Мне казалось, что я чувствую давление сырых стен.
Пальцы судорожно заскребли по краю стола. Гладкое дерево превратилось в мокрый камень. Во рту появился вкус крови. Мне почудился запах туберозы, сладкий, густой, смешанный с сыростью.
— Мне нужно к двери, — прошептала я, заставляя себя представить её. — Я хочу оказаться возле двери.
Ничего не произошло.
Я закрыла глаза, хотя темнее уже быть не могло.