Он просто посмотрел в окно, и на его лице появилась такая усталость, что мне на мгновение стало стыдно продолжать. Я и сама понимала, как странно это звучит. И насколько безумно. Но я знала, что это — правда.
Но отступать было некуда.
— Они все запуганы, — добавила я, подаваясь вперёд. — Поэтому никто не говорит правду. Поэтому дворецкий смотрит в тёмные коридоры, когда ты задаёшь вопросы. Поэтому Мейна боится входить в библиотеку. Слуги видят призрака. Он ходит по дому и заставляет их продолжать свою ложь.
Ассер медленно провёл ладонью по лицу.
Глава 74
Глава 74
— Как с тобой тяжело, — выдохнул он, потирая пальцами переносицу. — Я думал, что у тебя есть что-то посущественней версии о призраках.
Ступни вспыхнули болью. Колени подломились, и я рухнула обратно в кресло. Деревянный подлокотник ударил под рёбра, воздух вышибло из груди, но я почти не заметила этого.
— Ты же сам видел, как они боятся! — продолжила я, вцепившись пальцами в обивку. — Видел, как гаснут лампы! Они не могут сказать правду, потому что он приходит к ним по ночам!
Ассер закрыл глаза и шумно вздохнул.
— Прекратите, — попросил он едва слышно.
Это был не приказ, а просьба. Уставшая, измотанная, умоляющая просьба.
От этого слова мне стало страшнее, чем от крика.
— Но я сама его видела, — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Сегодня в библиотеке. Он запер дверь, бросил книгу в камин и пытался меня задушить. Посмотри на мою шею!
Ассер распахнул глаза.
В них больше не было гнева. Только боль человека, которого заставляли раз за разом слушать нечто невыносимое.
— Эльсвита, мне тяжело это слышать, — произнёс муж, медленно убирая руки со стола. — Не смешно. Не оскорбительно. Просто тяжело и тошно. Каждый раз мне кажется, что дальше вы уже не пойдёте. Но вы делаете следующий шаг и приносите новую безумную историю.
Голос Ассера дрогнул. Он отвернулся и подошёл к окну, словно ему действительно стало трудно смотреть на меня.
— Сначала отец оказался похотливым чудовищем, — продолжил муж, разглядывая сад за стеклом. — Потом похитителем. Затем отравителем. Теперь он восстал из могилы, запугивает слуг и душит вас в библиотеке. Сколько ещё последних шансов я должен вам дать?
— Пока ты не услышишь правду, — ответила я и разжала пальцы.
Уцелевшая половина чертежа легла поверх документов о разводе.
Бумага казалась особенно жалкой рядом с гербом королевского суда. Обгоревшая, помятая, с пятнами крови там, где я прижимала её к расцарапанной ладони.
Ассер посмотрел на неё.
— Что это? — спросил он, не прикасаясь к листу.
— План камеры, — объяснила я, следя за его лицом. — Я нашла книгу о перестройке оранжереи. В ней был чертёж. Посмотри на лестницу. Она ведёт вниз, к подземному помещению.
Ассер вернулся к столу и взял бумагу.
Он рассматривал её долго.
Провёл пальцем по сохранившейся линии стены, перевернул, поднёс к свету. Его лицо стало сосредоточенным, жёстким. Передо мной снова стоял генерал, способный найти единственную ошибку в донесении из нескольких сотен строк.
Я почти перестала дышать.
Вот сейчас он увидит.