— Здесь останется Шелест.
— Именно это тревожит.
Хранитель потребовал добавить в инструкции выдачу орехов. Беата вычеркнула половину.
Столица встретила шумом, каменными улицами и домом, в котором жила прежняя Алина. Я вошла туда с тревогой. Комнаты оказались красивыми и холодными, слишком аккуратными после Яблоневого Берега. На стенах висели дорогие картины, мебель стояла на точных местах.
— Здесь я ждала вас? — спросила у Дориана.
— Она ждала. Вы здесь впервые.
Его ответ помог.
Мы разобрали оставшиеся вещи прежней Алины. Платья передали в благотворительную лавку, письма и личные мелочи сохранили в отдельном сундуке. Портрет Дориана вернулся в поместье. Ювелирский долг к тому времени закрыли после проверки: платить пришлось только за эскиз и работу мастера, камни остались у него.
Столичный дом решили не продавать. Дориану нужна была комната на рабочую неделю. Часть помещений сдавали чиновникам Палаты. Доход покрывал содержание.
На второй день он повёл меня по городу. Мы посетили большой рынок, магазины упаковки и чайный салон леди Вирены. Та оказалась энергичной женщиной с серебряными волосами и быстрым взглядом. Она показала полку «Ехидного яблока», познакомила с покупателями и попыталась заказать триста зимних коробок.
— Сто пятьдесят, — сказала я.
— Двести пятьдесят.
— Сто семьдесят пять, половина оплаты сейчас, состав утверждаем в октябре.
— Двести.
— Сто восемьдесят и право Яблоневого Берега продавать тот же состав в своей лавке.
Вирена улыбнулась.
— Договорились.
Дориан наблюдал, не вмешиваясь. После встречи купил мне пирожное и сообщил, что гордится.
— Я взяла больше, чем планировала, — признала я.
— Но посчитали людей и срок до согласия.
— Клара разрешила по зеркалу связи.
— Значит, договор безопасен.
Вечером мы ужинали вдвоём в столичном доме. Не было детей, Шелеста, счетов лавки и запаха сушильни. Тишина больше не казалась приятной.
— Завтра домой, — сказал Дориан.
— Да.
Мы вернулись на день раньше. Беата встретила без удивления, Томас и Нелли обрадовались. Шелест сделал вид, что не заметил, потом спал у нашей двери всю ночь.
К августу яблоки налились. Ветки снова требовали подпорок, по саду пошли первые сладкие запахи. Терен оценивал урожай осторожно, Арден — в цифрах, Шелест — по корням. Все трое сходились: сезон будет хорошим.
Мы не расширяли сушильню второй раз. Не брали новых крупных договоров. Подготовили работников, рамки, тару и график. Заказали бумагу заранее. Проверили крышу, печи, телеги и канавы.
Вечером двадцать шестого августа я закрыла хозяйственную книгу и поняла, что завтра исполнится год с моего приезда.
Дориан нашёл меня на террасе.