- Ясно… Я то думал, ты упырем после смерти стал. Но ты им еще при жизни сделался. А ведь Маринка говорила, что ты раньше хорошим был.
- ОНА МОЯ!!! - услышав имя жены, упырь вскочил, - МОЯ!!!
Тарасов пальнул дуплетом в бросившегося на него Загиттулина, но тот, не обращая внимания ни на разорвавшую грудь картечь, ни на обжигающий свет схватил его и, втащив внутрь, шарахнул так, что от боли в и без того поврежденных ребрах, Старшина чуть не вырубился, успев, зацепившись на границе сознания, наподдать в ответ кастетом. От удара упырь впечатался в стену, судя по звуку переломав все кости. Олимпийка распахнулась обнажая расползавшуюся омертвевшую плоть, но он все равно, опираясь на неестественно гнущиеся руки, пополз вперед.
- Моей не будет — ничьей не будет! - просипел упырь скорее разорванными легкими, чем горлом, - Из гроба достану!
- За гробом ты уже был… - шатаясь Тарасов встал, - Теперь я тя дальше отправлю…
Почти упав на Загитуллина, он принялся бить кастетом, подлетая вместе с ним после каждого удара, пока не вырубился.
***
Очнувшись Старшина попытался встать, но резкая боль заставила его плюхнутся обратно. Вокруг была кромешная темень. Нащупав в кармане спички, Тарасов зажег одну, прикурил от неё сигарету и, привалившись спиной к стене, огляделся. Упырь валялся рядом, превратившись в то чем и должен был быть — полуистлевший труп. Еще, пока спичка догорала, Старшина успел увидеть валявшуюся у вентлаза сумку и фонарь. Батарейка села, но он, наученный опытом, всегда носил запасную. Докурив и добравшись до фонаря Тарасов включил его и огляделся. Ящики… На ящиках упырь лежал не спроста. По ним и вокруг были разбросаны деньги. Куча не деноминированных рублей. Почему их тут бросили? Из слов Загиттулина выходит, что его грохнул Юсупов-старший в отместку за убийство сыновей. Старик не знал про тайник? Или это не все деньги, а только доля Загиттулина? Не зря же старый урка говорил, что тот свое не отдаст? Взял только долю сыновей, оставив мертвецу его опасаясь, что тот и правда может явится за ним и из могилы? Это объясняет, на какие шиши он пьянствовал все это время со своей шоблой.
Пол убежища был выстлан гнилыми досками. Выломав одну наугад, Тарасов посветил под настил и обнаружил тщательно завернутый в клеёнку пакет. Внутри лежала милицейская форма, полосатый жезл и АКСУ с запасным рожком. Реквизит, чтобы тормозить фуры… Дома такое держать опасно: нагрянут с обыском — не отмажешься, вот и хранили тут. Достав из сумки баклаги, Старшина сложил туда форму, жезл и автомат. Деньги, которые нашел, собрал и рассовал по карманам. Сумку, если что, придется скидывать, так что все яйца в одну корзину класть не стоит. Обрез он тщательно протер от отпечатков и кинул на пол рядом с телом. Потом нашел окурок и выброшенную батарейку и спрятал в карман. Облив тело горючим, Тарасов, сидя в лазе поджег, смоченную в смеси тряпку кинул, убедился, что все надежно занялось, после чего выбрался наверх.
Снаружи уже стемнело, но столб дыма все равно мог привлечь внимание. Матюгаясь сквозь зубы и сгибаясь от боли в три погибели, Старшина, не останавливаясь, бегом добежал до леса где залег и, пряча огонек, выкурил еще сигарету, чтобы прийти в себя. После чего, пошатываясь, побрел в сторону части. Оружие, которое могло быть «засвечено» в куче эпизодов, нести домой было опасно, так что он решил припрятать его в лесу. Ведущая к части бетонка… Если подкопаться под плиту, то получится хороший тайник. Кинув сумку на землю, Тарасов взял так и не пригодившийся кол и начал копать. Свет фар заставил его застыть, словно перебегавшего дорогу зайца, и тупо смотреть в лицо приближающейся неизбежности. «Волга»… Еп твою мать — а так хорошо все шло…
- Товарищ прапорщик… - фары потухли и Старшина увидел, что это комбатовская серая «ноль вторая», - А я вас обыскался…
- Да я, товарищ подполковник, прогуляться ходил… Очень говорят, полезно при травмах.
- И как? Удачно?
Комбат скептически оглядел Тарасова, покрытого грязью, паутиной и чем-то вонючим, потом открыл багажник и, достав оттуда комплект старого камуфляжа, кинул Старшине, после чего сел на плиты рядом закурив и молча дожидаясь, когда тот переоденется.
- Я, Василий Иванович, когда просил решить все без милиции, довольно ясно намекнул, что не это имел ввиду...
- Виноват...
- Виноватых бьют... Что там с этим уголовником? Вопрос закрыт?
- Ну, надеюсь, да…
- И что там случилось?
- Ну, если верить местным слухам, он убил своих подельников. А их отец завалил его.
- Как?
- Из обреза. Старик — матерый уркаган. За ним не заржавеет...