Бриенна подошла к камину и выгребла остывшую серую золу в подол своего плаща. Затем достала из кармана маленький кожаный мешочек с солью — видимо, всегда носила его с собой для защиты.
Отодвинув тяжелый ковер в центре комнаты, она опустилась на колени прямо на голый, холодный камень. Быстрыми, выверенными движениями она начала сыпать соль пополам с золой, вычерчивая сложный, угловатый узор. Символы переплетались, замыкаясь в идеальный круг.
— Нужна твоя кровь, — хрипло потребовала она, не поднимая головы.
Я вытащила из прически тонкую серебряную шпильку. Не задумываясь ни на секунду, с силой полоснула острым концом по ладони. Алая, густая кровь брызнула из линии пореза.
Я шагнула в центр круга и сжала кулак.
Капли моей крови падали прямо на серую золу. Едва они касались рун, зола вспыхивала тусклым, багровым светом, словно тлеющие угли. Воздух в комнате мгновенно потяжелел, приобретая привкус железа и электричества.
— Садись, — скомандовала Бриенна, отступая за пределы круга. По ее лицу градом катился пот, — Закрой глаза и сконцентрируйся на метке. Не думай ни о чем другом, и ищи в темноте своего дракона.
Я опустилась на колени и закрыла глаза.
Я потянулась к левому запястью, туда, где под кожей спала моя вязь. Я заставила себя обо всем забыть и сфокусировала всю свою волю, в одном-единственном человеке.
Метка на запястье внезапно отозвалась. Сначала легким, болезненным покалыванием, а затем… вспыхнула. Жар прошил руку до самого плеча, вонзился в грудь.
Пространство вокруг меня с оглушительным, беззвучным треском разорвалось.
Меня вышвырнуло в пустоту.
Это не было похоже на обычный мысленный разговор, который я себе представляла. Мои легкие обожгло. Лицо обдало ледяным, режущим ветром, который нес с собой крупу жесткого снега.
В уши ворвалась какофония звуков, от которой я едва не оглохла. Хриплые, отчаянные крики раненых мужчин. Истошное, полное боли ржание лошадей. Оглушительный, ритмичный лязг стали о сталь, влажный хруст прорубаемой плоти.
А затем на меня обрушилась чужая ярость. Она не принадлежала мне. Она сжигала меня изнутри, заставляя задыхаться. В левом плече внезапно вспыхнула дикая, пульсирующая боль — словно кто-то глубоко вогнал под ключицу зазубренный клинок. Я инстинктивно вскрикнула в своей реальности, схватившись за целое плечо.
Аделаида?!
Голос разорвал хаос в моей голове. Это был мысленный рык, полный такой абсолютной паники, что у меня перехватило дыхание.
Где ты?! — его сознание буквально вцепилось в мое, сминая, подавляя своей мощью, — Ты ранена?! Откуда кровь?!
Он был там, на поле боя, после тяжелой сечи. Я чувствовала его сбившееся, тяжелое дыхание, вкус медной крови на его губах, дикий адреналин, все еще курсирующий по его венам. И его всепоглощающий ужас за меня.
Дейран… — я попыталась сформировать слова, но они рассыпались. Расстояние давило, ломало мысли, причиняя физическую боль, от которой темнело в глазах. Говорить было невозможно.
Я собрала остатки воли в кулак и начала транслировать ему образы. Короткие, хлесткие, как удары плети.
Сначала золоченые решетки на окнах дворца я за ними. Затем образ умирающего короля Матеуша. Образ Изольды и Геры, их сближенные головы, и заговор, еще, образ Валериана, и его пальцы, сжимающие мое запястье, его смех, и обрывки разговора…
…мой венценосный отец слишком цепляется за жизнь. Обычные яды, которые вы ему подливали, не действуют. В его жилах, пусть и разбавленная, течет драконья кровь. Я поехал к ведьмам за чем-то более действенным.
….именно поэтому мне нужна Аделаида. Через нее я свяжу руки Марцелу. Без его армии… остальные лорды-бунтовщики не посмеют пискнуть, когда отец наконец испустит дух.
….Дейран — проблема. Но он застрял на границе, а когда вернется, Аделаида уже будет моей женой перед лицом богов и людей, и я обрюхачу её. Если он посмеет открыть пасть…
….если он посмеет, — я сама с ним разберусь. Родство не спасет его от эшафота, если он пойдет против короны. Я найду способ заткнуть племянника.
Я выливала эти картинки в его разум, задыхаясь от боли, чувствуя, как из носа в реальности потекло что-то теплое и липкое.
На том конце связи повисла мертвая, звенящая секунда тишины. Он принимал и осмысливал информацию.
Его мысль ударила четко, прогоняя мой главный страх.
— Марцел жив, но слегка ранен. Мы разбили их основную часть наемников. Нашли сундуки с королевским золотом.