Моя магия, спавшая глубоко внутри, внезапно взвилась, отвечая на этот взгляд горячей пульсацией в венах. Меня бросило в жар. Пальцы мелко задрожали, вцепившись в складки шерстяного плаща.
Он сделал неуловимое движение — всего лишь перенёс вес тела, словно собираясь шагнуть ко мне, расталкивая толпу.
Страх, смешанный с диким, необъяснимым притяжением, окатил меня с головой. Это было слишком мощно, слишком странно. Кто он такой? И почему моя душа рвётся к нему, как птица из клетки?
— Аделаида! Не стой столбом!
Резкий, раздражённый голос Геры разорвал невидимую нить. Я судорожно втянула воздух, моргая, и морок спал. Звуки базара обрушились на меня лавиной.
Я резко отвернулась, разрывая зрительный контакт, и едва не задохнулась от внезапно нахлынувшей пустоты.
— Чего ты застыла, как деревенская дурочка? — Гера больно ухватила меня за локоть сквозь плащ. Её идеальное лицо было искажено недовольством, — Мы идём в Красильный ряд. Иди за нами и не отставай. Мне не хватало ещё потерять тебя в этой клоаке.
Она дёрнула меня за собой, увлекая вслед за Маей, которая уже радостно подпрыгивала у лотков с кружевами.
Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как горят щёки и не оглядывалась. Я запретила себе оглядываться, хотя каждая клеточка моего тела вопила о том, чтобы обернуться, чтобы снова поймать этот янтарный взгляд. Незнакомец пугал меня. Но ещё больше меня пугала собственная реакция на него.
Пока мы протискивались сквозь пеструю толпу, я пыталась выровнять дыхание. Вдох. Выдох.
«Ты приехала сюда не для того, чтобы пялиться на мужчин, — жёстко одёрнула я себя».
В воздухе запахло резко и специфично. Мы вступили в Красильный ряд.
Здесь пахло иначе: терпким мускусом, толчёными жуками, аммиаком, сладкой выжимкой из экзотических цветов и едким железом. Вдоль узкой улочки тянулись прилавки, уставленные стеклянными колбами, пузатыми бутылями и открытыми деревянными чанами, в которых плескались жидкости всех мыслимых оттенков. От глубокого индиго до кричащего пурпура.
— Ах, матушка, смотри! — Мая подбежала к одному из самых больших и богатых шатров.
Там, на полированных дубовых столах, лежали отрезы тончайшего, блестящего шёлка. Но главное — прямо на краю прилавка стояли огромные, открытые стеклянные чаши с готовыми пигментами. В них мерцала невероятно дорогая краска, переливающаяся золотой и серебряной пыльцой.
— Осторожнее, юные леди! — тут же подскочил тучный, краснощёкий торговец в богатом тюрбане, и замахал пухлыми руками, — Это не для простой продажи! Это королевский заказ! Шёлк для двора Его Величества, окрашенный с добавлением толчёных сапфиров и золота! Умоляю, ничего не трогайте!
Мая капризно надула губки, но руки убрала. Гера тут же начала торговаться за другие ткани, отвлекая купца, её голос лился сладким, гипнотическим ручейком.
Я остановилась чуть поодаль, разглядывая сверкающие чаши с пигментом. И тут воспоминание из прошлой жизни ударило меня под дых.
Я помнила этот день. Помнила этот самый прилавок. В тот раз я тоже стояла здесь, любуясь переливами королевского шёлка, а потом Мая, якобы случайно оступившись, с силой толкнула меня в спину. Я потеряла равновесие и рухнула прямо на столы. Стеклянные чаши с дорогим красителем полетели на пол, брызги индиго и пурпура залили не только меня с головы до ног, но и испортили весь королевский заказ.
Я помнила свой ужас. Липкую, едкую краску, которая жгла кожу и въелась в неё так сильно, что я целый месяц ходила с синими пятнами на лице и руках, оттирая их пемзой до крови.
Но хуже всего было то, что случилось потом. Торговец поднял такой вой, что сбежалась городская стража. Отцу пришлось заплатить астрономическую сумму, чтобы замять скандал — королевский заказ был испорчен. Этот долг пробил огромную брешь в бюджете нашего поместья. А Гера тогда долго сокрушалась о моей «неуклюжести», качая головой.
Я глубоко вдохнула резкий запах аммиака и шафрана.
Взгляд скользнул по Мае. Она стояла в паре шагов от меня, и её лицо внезапно приобрело до тошноты невинное выражение. Она сделала полшага в мою сторону. Её плечо чуть опустилось, вес тела начал переноситься на правую ногу.
Она готовилась к прыжку.
Мой пульс замедлился, в ушах зазвенело, и я просто рассчитала время.
— Ой, Аделаида, а посмотри, какая лента! — звонко, фальшиво пискнула Мая, делая резкий выпад в мою сторону. Её локоть был нацелен мне точно между лопаток.
Я резко подалась влево. Не просто отошла, а развернулась на каблуках, изображая, будто споткнулась о край ковра, расстеленного на земле. Мой шаг был быстрым, плавным и безупречно точным.
Я ушла с траектории её удара.
А Мая, вложившая в этот толчок всю массу своего тела, потеряла опору. Её глаза в ужасе расширились, когда она поняла, что толкает пустоту.
Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, её каблук поехал по скользкой брусчатке.