Наследница трех клинков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Оттого что я француз и могу выехать из России без затруднений. На меня в Голландии не обратят внимания. Но тут он ошибся.

– Вы уверены, господин аббат, что он единственный посредник?

– Нет, не уверен. Но мне кажется, что в таком деле чем меньше людей замешано – тем лучше.

– Вы с каждой минутой все более мне нравитесь, господин аббат, – сказал королевский агент. – Вы знаете, где по вашим формам могут изготовить бумагу для ассигнаций?

– Настоящую бумагу еще со времен императора Петра делают на Красносельской фабрике, туда соваться опасно. Есть хорошие мануфактуры в Ярославле и Калуге – Полотняный завод Гончарова в Калуге и мануфактура Затрапезнова в Ярославле. Мастера могут тайно принять заказ. Я полагаю, они сделают бумагу нужной степени белизны. Но этим буду заниматься уже не я. К тому дню, как выпустят ассигнации, я уже буду в Италии. Господин Поль, подлейте еще воды, а лучше – кликните служанку, пусть принесет другой кувшин и горячий кирпич заодно.

– С радостью услужу вам.

Агент вышел в коридор и весело окликнул проходившую служанку. Он говорил по-голландски куда лучше, чем Бротар, из чего можно было понять: он тут не первый год. Трудно сказать, что именно творится в Амстердаме, но о том, что в Гааге – нечто вроде места сбора агентов и дипломатов всех стран, известно каждому.

Кроме кувшина, господин Поль потребовал в комнату Бротара хороший ужин.

– Нам следует отпраздновать такое удачное знакомство, – сказал он. – Я знал, что вы человек покладистый. Если бы вы еще вспомнили что-либо о Михаиле Нечаеве, цены бы вам не было. Может быть, вы его с кем-то встречали?

– Я видел его как-то возле богатого экипажа, – делая вид, будто вспоминает, – ответил Бротар. – Герба я не разглядел. Помню, он был четверочастный и с очень мелким рисунком.

Нечаев стоял у дверцы и выслушивал того, или ту, или тех, что сидели в экипаже. Потом он поклонился, а карета укатила. Это было возле дворца Куракиных… князья Куракины, древний род, но герб – не их, у них более яркий…

– Где в столице проживает ваш Нечаев?

– За Казанским собором, на самой набережной Екатерининского канала, – тут же ответил Бротар. – По крайней мере, мне он дал этот адрес. Надобно спросить дом купца Матвеева.

– А где он бывает?

– А черт его знает, – честно сказал Бротар. – Думаю, в самых неожиданных местах. Он из тех молодых людей, которые могут оказаться вдруг в весьма почтенных будуарах… Но я, кажется, знаю, где Нечаев может встречаться с людьми, не привлекая к себе внимания. Он отличный фехтовальщик и бывает в Академии Фортуны.

– В Академии?..

– Это большой фехтовальный зал, где составляются ассо и заключаются пари. Все молодые офицеры ходят туда. Этот зал тайно посещают самые высокопоставленные особы, а когда ожидаются любопытные поединки, приезжают даже дамы в масках. Я думаю, там можно встретить и господина фаворита.

– Занятно…

– Но сейчас Академия, скорее всего, закрыта. Я вчера узнал новость – вся гвардия отправлена в Москву. Там случился бунт…

– Да, я знаю. Вы рассказываете очень полезные вещи, господин аббат. Считайте, что по крайней мере одну бумажку из своего пухлого дела вы уже выкупили. Сейчас мы вместе поужинаем и обсудим ваши дела.

– От ужина не откажусь, – сказал Бротар. – Только, простите, буду есть лежа. Ведь принесут мне когда-нибудь мой кирпич.

Он вывернулся, он направил агента по ложному пути. Судя по беспорядочной жизни Мишки Нечаева, петербуржским помощникам господина Поля придется немало побегать за авантюристом, прежде чем обнаружится его непричастность к фальшивым ассигнациям. А к тому времени братья Пушкины получат формы и печати со шрифтами, наштампуют те триста тысяч рублей, о коих был уговор, Михаин Пушкин вместе с Федором Сукиным подменят фальшивыми ассигнациями те, которые через Мануфактур-коллегию должны пойти на оплату сделок с заграничными купцами и использоваться при отпуске российских товаров за границу.

Хорошее заведение Мануфактур-коллегия! Очень для такого рода приключений подходящее. Дивно, что его начальство само до сей комбинации не додумалось. Непременно этим русским нужен человек, который расшевелит, ткнет носом, растолкует выгоду. Бротар вспомнил свой долгий разговор с вице-президентом Мануфактур-коллегии Сукиным и невольно усмехнулся – вот ведь бестолковый трус…

Бротар похвалил себя за ловкость: кто его знает, что задумал этот господин Поль. Может, при покупке сведений у кого-то из российских чиновников в уплату пойдет новость о фальшивых ассигнациях. Им надолго разбираться станет! Лишь бы не прозвучали настоящие имена.

– Не нужна ли вам помощь? – спросил господин Поль в ожидании ужина.

– Нет, я сам управлюсь с полотенцем, – ответил Бротар.

– Я имею в виду – помощь по части вашей затеи. Вы ездили в Виан с Больвейресом, я знаю, и что тамошние фабриканты?

– Посмотрели на ассигнации и сказали, что раньше бумагу такого сорта не производили. Но ежели я дам им рецепт – изготовят. И стали расспрашивать. А откуда я знаю, что за дрянь кидают в чаны в Красном Селе, чтобы вышла бумага именно этой плотности и этого оттенка? Ведь до сих пор, как ни бьются, не могут сделать бумагу безупречно белого цвета, такого, чтобы у всех был одинаков.

– Да вы уж стали знатоком.

– Но мне, как вы понимаете, не бумага нужна, а формы со знаками. Больвейрес два часа пропадал, я ждал в трактире. Потом возвращается – все деньги, говорит, пришлось отдать за одно-единственное имя. Возле Саардама есть деревня Зандик, а там – вообразите, в деревне! – живет некий Генрих Каак, который отменно делает формы. Так что мы едем в Сардам. Может, договоримся, а нет – буду продолжать поиски.