Корсары Мейна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Матис Дюваль фыркнул.

– Наш канонир потопит любую лодку с первого выстрела, – заявил он несколько высокомерно.

– Возможно, не спорю. Но у них много лодок. Их суденышки сидят в воде очень низко, поэтому они замечают парусник или галеру раньше, чем могут быть замечены сами. Казаки опускают на своих лодках мачты и стараются плыть за кораблем так, чтобы солнце до самого вечера было у них за спиной. За час до заката они быстро гребут к судну, пока не окажутся на расстоянии одного лье, и стерегут его, чтобы не потерять из виду. Где-то около полуночи казаки тихо подплывают к борту, и можете представить ужас капитана и команды, когда те спросонья увидят, что их берут на абордаж какие-то страшные дьяволы, словно вынырнувшие из морской пучины. Захватив корабль, казаки забирают все найденные деньги и товары малых размеров, которые не испортятся в воде, а также пушки и все то, что, по их мнению, может пригодиться, а потом пускают судно вместе с людьми на дно.

– Однако… – удивился Матис Дюваль. – Но вам-то откуда известно, как действуют эти разбойники?

– Об этом у нас знают даже малые дети. Никого нет свирепее в бою, чем запорожские казаки. Они даже своих убивают, если те переходят в мусульманскую веру.

– А лодки – это интересно… – задумчиво пробормотал Мишель де Граммон. – Ни один корабль не устоит, если незаметно подкрасться к нему ночью и взять на абордаж…

Он смотрел на невольничий рынок во все глаза. Картина была нереальной: кругом роскошные, хоть и старинные, здания, умиротворяюще журчат фонтаны, на небе серебристые тучки, синее чудное море плещется почти у ног, пестро одетые купцы словно пришли на праздник; веселый говор, смех… и изможденные, измученные дальней дорогой невольники в лохмотьях, тихо и безропотно ждущие своей участи.

Мишеля де Граммона мало трогали их страдания; это чужая варварская страна, чужие люди, к которым он не имел никакого отношения. Невольники всегда были ходовым товаром, даже во Франции – королевские эмиссары обычно покупали рабов в Леванте и использовали их в качестве гребцов на галерах; так чему тут удивляться и о чем печалиться?

Тем не менее он почувствовал себя несколько неуютно. Особенно после того, как Сафарогло сказал:

– Стариков и немощных татары обычно побивают камнями и бросают в море. Или отдают для военных упражнений молодежи, не видавшей еще человеческой крови. Для пожилых и больных, конечно, есть возможности освободиться из неволи – выкуп или обмен на пленных татар. Но это случается редко…

Они еще немного поболтались по городу, Акоп Сафарогло вцепился в них словно клещ и все старался показать как можно больше достопримечательностей. Он даже хотел затащить офицеров в баню, которую называл местом отдохновения души, но французы были не очень большими любителями водных процедур и отказались. В Кафе имелось много прекрасных бань, как рассказал Акоп. Но лучшими считались две – Татлы, построенная знаменитым архитектором Синаном по велению Сулейман-хана, и Хаммам-капу. Последняя и впрямь впечатляла. Она представляла собой отделанное светлым мрамором внушительное здание с решетчатыми оконцами, двумя большими и четырьмя малыми куполами. Кроме мечетей в крепости были армянские и греческие храмы, еврейская синагога. Но это совсем не интересовало изрядно уставших французов, и они наконец распрощались с Акопом Сафарогло, пообещав при возможности продолжить знакомство.

От посла поступил приказ никуда не отлучаться с корабля, и после обеда фрегат поднял паруса и вышел в открытое море. Видимо, поездка получилась удачной, потому что маркиз весь лучился от удовольствия. Когда он взошел на борт, за ним втащили два объемистых тюка; надо полагать, подумал Мишель де Граммон, они набиты древними раритетами, купленными за бесценок или подаренными послу бейлербеем…

Солнце клонилось к западу. Подул вечерний бриз, и фрегат бойко запрыгал по невысоким волнам, словно морской конек, который решил немного попутешествовать и для этого отцепился от стебля морской травы. Закат на море – совершенно потрясающее зрелище; в такие минуты Мишель де Граммон покидал свою каюту и, устроившись на полубаке в мягком удобном кресле, покуривал трубку и с восторгом наблюдал за феерией красок, блиставших у горизонта.

Обычно компанию ему составлял первый помощник Матис Дюваль, но сегодня его так утомили блуждания по Кафе, что он немедленно удалился к себе и прилег отдохнуть, чтобы к полуночи встать на вахту свежим и бодрым. Капитанскую каюту пришлось отдать послу и его секретарю, и Мишель не торопился занять свободную койку рядом с помощником, потому что его храп напоминал львиный рык и уснуть под такое музыкальное сопровождение можно было, лишь выпив не менее пинты крепкого рома.

Неожиданно внимание де Граммона привлекла военная галера под турецким флагом прямо по курсу. Там творилось что-то неладное. Когда фрегат подошел поближе к турецкому судну, Мишель увидел, что на палубе идет жестокая схватка. Вскоре он понял причину заварухи: против янычар, команды галеры, сражались оборванцы; похоже, это были взбунтовавшиеся гребцы. Они дрались отчаянно, и казалось, еще немного, и победа будет на их стороне. Но янычары задавили их количеством. Вскоре на палубе галеры, которая сначала сбавила ход, а потом и вовсе остановилась, осталось всего несколько человек, способных держать оружие.

Мишель де Граммон смотрел на схватку с невольным восхищением. Гребцы дрались как одержимые. Особенно его впечатлили двое; встав спиной к спине, они так быстро и мастерски орудовали турецкими ятаганами, что почти каждый удар достигал цели. Палубу галеры заливали потоки крови; яростные крики обозленных янычар, вопли раненых и предсмертные стоны умирающих поднимались к быстро темнеющему небу, и только из уст бунтовщиков не вырывалось ни единого слова. Они казались немыми демонами мщения, которых невозможно убить.

Но вот наконец из взбунтовавшихся невольников на палубе остались лишь те двое, которые дрались спина к спине. Мишель сокрушенно вздохнул: финита ля комедия; похоже, интересное представление приближалось к концу. Фрегат качался на волнах совсем рядом с мятежной галерой. Неожиданно один из бунтовщиков оторвался от товарища, пробился на корму и нырнул в дверь, которая вела в трюм. Едва он это сделал, второй бросился к борту, сразив по пути двух янычар, и прыгнул в море. Раздался страшный грохот, и на месте, где только что дрейфовала галера, образовался огненный вихрь, плюющийся обломками досок, весел и корабельных принадлежностей.

– Боцман! – заорал Мишель де Граммон. – Свистать всех наверх! Тушите корабль, якорь вам в глотку!

Пылающие обломки падали на палубу фрегата, и капитан боялся, что могут загореться паруса. А уж если искра попадет в крюйт-камеру… При этой мысли у Мишеля мурашки забегали по спине.

– Поворачивайтесь быстрее, сонные мухи! – подгонял он матросов, которые поднимали парусиновыми ведрами забортную воду и поливали палубу.

Он успокоился лишь тогда, когда фрегат отошел от останков галеры на безопасное расстояние.

– Лечь в дрейф! – с облегчением вздохнув, приказал он вахтенному офицеру.

Все обошлось наилучшим образом, корабль не пострадал ни от взрывной волны, ни от горящих обломков.

– Сьер, вы думаете, в этом адском огне кто-то уцелел? – спросил Матис Дюваль, которого разбудил грохот.

Что касается маркиза де Нуантеля и его секретаря, прибыв на корабль, они изрядно налакались и спали как убитые. Их не смогла бы поднять с постели даже артиллерийская канонада, если бы фрегат вступил в морское сражение.

– Возможно, – коротко ответил Мишель.

– Зачем нам лишние хлопоты? Не проще ли оставить все как есть?

– Не проще. Султан может обвинить посла в том, что он не оказал помощь союзникам.

– А кто ему об этом скажет?

– Те, кто остался в живых. Вот они и скажут. Вода теплая, обломков много, так что возможность спастись у турок имеется.