Меченый. Мир никогда не будет прежним: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дорогая нефть при этом остается для Британии одновременно и потенциальным спасением, и угрозой. Рост цен поддерживает нефтяные доходы бюджета, но одновременно ускоряет инфляцию и усиливает давление на потребителей и промышленность. Ситуацию усугубляет слабость европейской экономики: рецессия у торговых партнеров лишает Лондон внешнего спроса, который мог бы стать драйвером восстановления.

Даже высокая ключевая ставка перестала работать как прежде. Банк Англии удерживает стоимость денег на крайне высоком уровне, однако глобальный рост ставок лишил Британию прежнего преимущества: заемный капитал больше не спешит в Лондон только ради высокой доходности.

Особенно нервно на происходящее отреагировали рейтинговые агентства. Если в 1976 году обращение к МВФ не лишило Британию высшего рейтинга AAA, то сейчас оценки звучат гораздо мрачнее. Moody’s понизило рейтинг страны сразу на две ступени — с AA до A- с негативным прогнозом. Некоторые аналитики уже вновь называют «больным человеком Европы». И самое тревожное для правительства Мейджора заключается в том, что хоть сколько-нибудь надежного сценария стабилизации пока не видит никто.

Новогодние праздники как-то незаметно подошли к концу, я успел в этом году даже мотнуться на Кавказ покататься на лыжах, отлично отдохнул и был готов вновь окунуться с головой в текучку…

— … Можно с уверенностью признать, что градостроительный план столицы от 1975 года был выполнен неудовлетворительно. Из 120 предприятий, намеченных к выводу из столицы, было на практике выведено только 73. Из 21 тысячи гектаров, отведённых под создание зелёных насаждений, около четверти оказались застроены, что нарушило чёткую систему насыщения зелёными зонами отдельных районов города. Также можно заметить, что наложенный формальный запрет на размещение в Москве новых учреждений соблюдается весьма выборочно или вообще не соблюдается. В центральной зоне города количество мест приложения труда выросло по отношению к жилым местам вдвое, что опять же ведёт к перегрузке центральной части, формирует тяжёлую маятниковую миграцию в часы пик и перегружает транспортную инфраструктуру. Ещё одним фактором, который усложняет формирование нового градостроительного плана, является сопротивление отдельных ведомств, учреждений, организаций на местах. Тут ярчайшим примером этого является трассировка Третьего транспортного кольца, которая продолжалась больше десяти лет. Фактически проложить важнейшую городскую магистраль поверху так и не удалось, что стало причиной решения о строительстве её в тоннеле…

Я сидел и слушал докладчика. Ну как слушал — краем уха отдельные тезисы ухватывал, а сам немного отрешённо рисовал в блокноте узоры. И думал, конечно. Вот нахрена мы всякие программы принимаем, планируем что-то на будущее, умных людей привлекаем, какие-то расчёты делаем? Какая фигня! Обязательно ведь найдётся какой-то важный товарищ «из горисполкома», который стукнет кулаком по столу, топнет ножкой и продавит «срочную необходимость» построить что-то именно здесь. И неважно, что конкретный кусок земли, в общем-то, совсем под другие нужды резервировался.

Ну и, конечно, все попытки ограничить расширение города, сместить акценты с Москвы на другие регионы необъятной страны полностью провалились. А ведь для этого специально вводились «лимиты» на привлечение рабочей силы, чтобы не превращать всю страну в государство одного мегаполиса. Об этом же говорил и докладчик…

— … Не было никаких объективных причин для размещения нового карбюраторного завода в Чертаново или площадки по производству шарикоподшипников в Люблино, при том что уже в те годы буквально всеми причастными ведомствами была согласована программа по вынесению предприятий тяжёлой промышленности за пределы городской черты. Подобный подход, который можно назвать «экстенсивным» в противовес более разумному «интенсивному», уже к середине 1980-х привёл к тому, что свободной земли в пределах МКАД для застройки практически не осталось. Отсюда растёт и нагрузка на инфраструктуру и городские сети. Водопровод, канализация, электросети прокладывались с расчётом на одно количество потребителей, и их увеличение влечёт за собой недообеспечение каждого отдельного потребителя и повышенный износ коммунального хозяйства. Здесь, конечно, необходимо отметить дальновидность товарища Горбачёва, ещё тогда внёсшего предложение о расширении территории Москвы и формировании столичного городского округа…

Естественно. Чтобы на большом официальном совещании и не подлизнуть «главному» — такого просто не может быть. Советская «корпоративная культура» не позволяет. Впрочем, ладно, именно сейчас я даже был готов принять на свой счёт эту похвалу, поскольку и сама идея, и её проталкивание во многом тут являлись именно моей заслугой. Там, правда, больше политический момент роль играл, но и хозяйственный тоже, не без того.

Я аккуратно обернулся и огляделся, отмечая реакцию товарищей на критику. Кто-то реагировал на слова докладчика спокойно, кивая озвученным тезисам и явно соглашаясь с высказанными мыслями. Другие явно нервничали, чувствовали, в чей огород камень, хотя, будем честны, большая часть тех, кто творил откровенную дичь, уже либо ушла на пенсию, либо была переведена «на менее ответственную работу», либо вообще отправилась в места не столь отдалённые во время предыдущих «чисток». Новый столичный «градоначальник» Владимир Семёнович Бойко, которого я когда-то выдернул из Мариуполя и который успел набраться опыта, проработав пятилетку первсеком Харьковской области, в плане соблюдения спущенных сверху установок был достаточно аккуратен. Сам не творил дичи и другим особо — насколько это вообще возможно — не давал.

Кое-кто перекидывался «записочками», явно ведя какое-то важное непубличное обсуждение, кто-то «конспектировал» что-то в блокноте, несколько человек сидели с открытыми «ноутбуками» и что-то просматривали на светящихся мониторах. В общем — стандартная рабочая обстановка для подобного рода мероприятий. Забавно, кстати, как всего за десятилетие у нас прямо на глазах происходили изменения в политической культуре. Раньше все подобные совещания обставляли как праздник: кумачовые скатерти, лозунги, плакаты, обязательная культурная часть… Последние годы всё это как-то подусохло, и даже сами такие отраслевые и межотраслевые совещания стали собираться реже. Означает ли это, что партийцы стали меньше болтать и больше работать? Да вряд ли, скорее просто подстраиваются под моё мироощущение — Леонид Ильич всю эту мишуру любил, для него её и устраивали. У меня другой подход — и сразу антураж меняется.

— Недостатки понятны, товарищи, про недостатки и недочёты здесь было уже очень многое сказано, — когда докладчик взял паузу, чтобы глотнуть воды, вставил реплику я, — давайте переходить к конструктиву. Чем новый градостроительный план будет отличаться от предыдущего и как обеспечить его выполнение, чтобы не получилось как в прошлый раз? Думали-думали, считали-считали, мерили-мерили, а в итоге построили опять как бог на душу положит.

Пока очередной «ведущий инженер» «главпроектстройчего-то там» начал объяснять те концепции, которые они заложили, формируя новый генплан, — без всякого сарказма мысли озвучивались более чем толковые, даже для меня, человека из будущего, было очевидно, что работу люди проделали титаническую, попытавшись предусмотреть возможные тенденции развития мегаполиса на десятилетия вперёд, — мои мысли опять скользнули в сторону.

В сторону контроля. Как заставить людей выполнять планы, если эти самые планы кажутся неудобными. Более того, с точки зрения отдельно сидящего на своём посту дятла они действительно могут быть неудобными, ведь учитывают сразу целую пачку параметров и интересов. Соответственно, подобные документы — это всегда баланс. Компромисс между желанием и возможностью, и если каждый начнёт перекраивать его под себя, чтобы именно ему и его организации было хорошо, всем вокруг может неожиданно стать плохо.

С начала 1993 года у нас начала внедряться электронная система контроля в управлении хозяйством. Не полноценный документооборот, конечно, но перевод части постановки задач и отчётности по ним в электронную форму. Партийцы нервничали, шептались про «цифровой ГУЛАГ» — подозреваю, что я сам запустил в оборот данное словосочетание, обронив его где-то в шутку, однако народу оно мгновенно «зашло» и, что называется, «прилипло» — судачили, мол, генсек хочет вообще всё контролировать.

Одновременно в системе Госплана год за годом увеличивалось количество собираемых показателей, а сами они переводились в режим «реального времени» — ну как реального, скорее вопрос в сокращении времени задержки прохождения информации по инстанциям, — разрабатывались системы автоматического надзора за попытками исправить или исказить имеющиеся данные.

Например, доходило до тупого — колхоз сдаёт хлопок. Сколько-то тонн. Бухгалтер колхоза обязан в этот же день внести точную цифру в систему со своей стороны, заготконтора — со своей. И они, естественно, должны сойтись, а если не сойдутся, то система должна вывесить красный флажок. И если кто-то через пару недель вдруг решит подправить количество сданного хлопка в ту или иную сторону, то опять же система должна выдать оповещение: кто, когда и зачем. Дальше хлопок едет на фабрику, и опять же его количество должно сойтись — тут прибыло, там убыло. На самом деле ничего нового не придумывается, всё это и в бумагах есть, вот только раскопать нужные цифры в тоннах — буквально тоннах — бумажной отчётности порой становится невозможно. А случается — ну бывает так, Воланд хоть и утверждал, что рукописи не горят, в жизни оно по-разному случается, — что пожар. Бах — и нет отчётности, попробуй что-то установить, раскопать, вообще понять, что к чему. А так циферки на сервере всегда останутся, а чтобы их не подтёр кто-то, бэкапы делаются регулярно и хранятся на отключённых от сети носителях. Всегда можно загрузить версию за прошлый месяц и сравнить, не покопался ли кто-то своими шаловливыми ручками…

Конечно, на практике всё было далеко не так благостно. И СовСеть протянули далеко не в каждый колхоз, и бухгалтеров только-только начали учить компьютерной грамотности, и система иногда сбоила, и… Это жизнь, тут невозможно всё предусмотреть.

Если же возвращаться к генплану, то в идеале нужно сделать так, чтобы на отведённом под парк участке земли ничего иного построить было просто невозможно. Чтобы система мигала красным и выдавала запрет и чтобы никакой чиновник договориться «явочным порядком» просто бы не смог. Под угрозой последующей посадки.

Докладчик между тем перешёл к самой интересной части, там, где перечислялись принципы, на которых базируется новый генплан.

— … Таким образом, самый первый принцип — это переход от экстенсивного развития к интенсивному. Как показывает практика, даже наличие скоростного городского транспорта не может компенсировать расстояния в десятки километров, а значит, необходимо расти не «вширь», а «вглубь». Одной из мер, направленных именно на это, является подготовленная нами двадцатилетняя программа реновации ветхого жилья. Хотя старые постройки ещё барачного типа постепенно сносились и раньше, теперь этому будет уделено особое внимание. Также предполагается начать избавляться от старых послевоенных зданий, чьи инженерные коммуникации спустя полвека не выдерживают уже никакой критики. Вместо этих малоэтажных зданий планируется начать возводить современные крупнопанельные многоэтажки высотой в 16–25 этажей, высвобождая заодно места для создания зелёных зон и общественных пространств…

Интересно, пришло бы кому-то подобное в голову в «капиталистической России»? Снести старое жильё, а на освободившемся месте не человейниками всё застроить, а деревья высадить. Сомнительно.

— Также «вглубину» предполагается начать расширять и инфраструктуру. Если вопрос строительства метрополитена, в общем-то, даже никогда не оспаривался, к 2020 году количество станций должно достичь трёхсот пятидесяти штук, и он должен стать тотально доминирующим видом общественного транспорта, так чтобы из любой точки в пределах МКАД до ближайшего метро можно было пешком добраться не более чем за 10 минут. Однако со следующей пятилетки должна начаться программа перевода важнейших магистралей города либо под землю, либо на эстакады, где подземное строительство по тем или иным причинам невозможно.

Хрен вам, а не Кутузовский проспект в шесть полос на каждую сторону. Только через мой труп. И вообще расширять дороги для автомобилей на поверхности мы не будем. Вместо этого было запланировано несколько больших подземных тоннелей, которые должны были позволить пересекать город фактически без выезда на поверхность. И то же Третье транспортное кольцо, трассу которого по поверхности не могли проложить в течение пятнадцати лет, в итоге решили тупо закопать под землю. А ещё сделать глубокий ввод для железной дороги в столице. Сначала обсуждали это только для линий ВСМ, а потом плюнули, махнули рукой и решили закопать столько путей, сколько получится. А поверху на старых местах бульвары обустроить и велопешеходные маршруты. Стоить это, конечно, будет десятки миллиардов рублей, но зато и смысл реализации этого проекта понятен и останется виден на десятки лет в будущем. Далеко не самый худший способ потратить деньги.

— … Ускорить вынос промышленных предприятий из пределов МКАД. Вывернуть таким образом город наизнанку: раньше люди жили в пригородах и ездили на работу в центр, теперь предполагается, что трудящиеся будут жить в центре и ездить на производства, находящиеся за городом. Прекрасным примером этого является завод ЗИЛ, чьи основные площадки были вынесены на юг за МКАД. Также продолжается вынос из столицы и вообще подальше от мест проживания большого количества людей вредных производств…

А уж сколько я выслушал, когда обсуждался перенос нефтепереработки из Капотни куда подальше. Ну вот серьёзно, неужели для такого производства нет места лучше, чем десятимиллионный мегаполис? Нет, понятно, что, когда его строили, в тридцатые, это была далёкая окраина, да и приоритеты тогда были несколько иными. Но сейчас? Мы тут за экологию вообще-то боремся и за здоровье граждан. Короче говоря, прямо сейчас шёл активный — постепенный, так всё разом закрыть и снести, конечно, мне никто не дал, впрочем, я и не претендовал, — перенос оборудования на новую площадку в Коломну. Понятное дело, что жить рядом с коптилкой никому не хочется, но всё же лучше пусть это будет город на 150 тысяч человек, чем на 10 миллионов.

— Товарищи! — подал я голос с места. — Всё это, конечно, прекрасно, однако я не увидел в документе одного очень важного раздела. Росписи с фамилиями персонально ответственных. Однако мы все понимаем, что без этого данный, без сомнения, прекрасный Генплан, на формирование которого ушло немало сил и народных средств, так и останется лишь списком благих пожеланий. Я буду настаивать на придании Генплану силы нормативного документа с внесением пунктов о персональной ответственности конкретных товарищей. В том числе с внесением показателей исполнения рассматриваемого Генплана в состав базы показателей эффективности.

«KPI» по-советски назывался «база показателей эффективности», или «БПЭ». Как по мне, немного кривоватое название, однако придумывал его не я, да и не так важно на самом деле, как это всё называется, главное, чтобы работало. Как уже упоминалось, ещё на Съезде в марте 1991 года была проголосована идея формализовать некие реперные статистические показатели, на которые можно ориентироваться для оценки качества работы чиновника на той или иной должности. Проголосовать проголосовали, но реально внедрить эту систему в практический оборот оказалось очень сложно. Невероятно сложно. Невообразимо. Титанически.

Сопротивление, а местами и прямой саботаж шли на всех уровнях, кое-кого пришлось даже показательно отправить на пенсию. В итоге к началу 1994 года в действие была введена пока только сложная формула «БПЭ» для хозяйственных руководителей административно-территориальных единиц, которая учитывала сразу десяток показателей, включая среднюю продолжительность жизни, сальдо произведённых и потреблённых товаров и услуг, выполнение поставленных планов, уровень субъективной удовлетворённости населения и так далее. Показатели были специально подобраны максимально комплексные, чтобы не повторялась история с увеличением потребления мяса на душу населения, когда ради одного параметра были пущены под нож сразу несколько других.

И даже тут невозможно было положиться на сухие цифры, потому как они для Норильска и для Сочи будут, очевидно, отличаться. Как бы назначенный руководитель ни пытался раскорячиваться, жизнь за полярным кругом — при прочих равных — всегда будет сложнее и просто хуже, чем в субтропиках. Так что тут тоже пришлось коэффициенты вводить и вручную «калибровать» систему.