— А почему, же невозможно! Только некоторые материалы так, сказать служебного пользования, что — ли. Ну вот по поставкам или по оружию и разведке новых территорий. Хотя мысль интересная, что — то типа корабельного журнала, все события фиксировать ежедневно. — Покачал головой Алексей. — Скажите Марк, а вы согласны не выносить записи со станции и не распространяться сильно о некоторых фактах?
— Конечно, я же понимаю, что бывает секретная документация, тем более у вас и разведка и боевые действия. Я готов работать под вашим контролем, а если надо то и подписку дам о не разглашении сведений.
— Ну подписка, это уже лишнее! Мы полагаемся на ваше слово, а журналы будут храниться в этом кабинете, согласны?
— Конечно! Конечно согласен! — Закивал головой Марк. — Когда мне приступать?
— Вы пока со станцией ознакомтесь, сейчас Татьяна подойдет и Азуми, с ними пообщайтесь. А часа через два, как ваших приятелей на заставу проводим, поедем с вами в поселок к японцам. Оружие отвезем и поговорим насчет ближайшей разведки. А завтра уже займетесь хронологией событий, а чтобы легче сориентироваться было с Татьяной поговорите у нее все записи поставок есть, мы ее предупредим.
— Неплохой мужик! — Когда Марк ушел общаться с Азуми и Татьяной, сказал Максим. — А мы с тобой боялись, что подгнивший интеллигентик какой попадется, будет нос воротить и губу оттопыривать. А этот сразу в карьер — за рога, нам хлеба не надо — работу давай!
— Ага, неплохой дядька! Сразу дал понять, что с ним проблем не будет. Думаю он пользы много принесет. — Поддержал друга Алексей.
— Слушай, как — то неудобно его без отчества звать, ну ладно мы, вроде как для него начальство, а молодежь наша? Человек все — таки в школе двадцать лет отработал. Может изменим немного правила, хотя Веру Степановну же по отчеству все зовут. Как думаешь?
— Думаю, надо по отчеству, я поговорю с нашими, насчет Марка… как его… Альбертович? Вот пусть по отчеству и называют. Да я думаю и Петровича надо по отчеству, все — таки первое лицо в крепости — комендант! С ним тоже поговорю.
— Давай! — Кивнул Макс. — А то не нравится ему! Положено! Пошли с Трофимом пообщаемся, да в поселок собираться будем.
День прошел весьма плодотворно, Марк вместе с отцами командирами съездил в поселок к японцам, вернее это в большинстве своем оказались жители Окинавы, но почти за стопятьдесят лет в составе японской империи местный диалект стерся и мало чем отличался от обще японского языка. Буквально несколько фраз, несколько минут общения и Марка полностью захватил процесс общения с этими людьми. Через него командиры определились с направлением векторов ближней разведки в вверх по реке и на север к предгорьям. Порешали насущные проблемы поселка, составили список самого необходимого на ближайшие поставки. Вручили мужчинам две винтовки, два пистолета и автомат, все японского производства, а так — же картонные пачки патронов к ним. Марк не сильно разбирался в оружии, но японская община была рада новым стволам. Еще увезли им небольшой мешок семенной картошки и два десяти килограммовых куля риса, а пакетикам с сухим васаби староста радовался как ребенок. В общем Марк попал как говорится в струю, к нему даже вечером подошел Максим и попросил минимум раз в неделю посещать поселок рыбаков, а теперь и кирпичных дел мастеров и общаться с народом, записывать их проблемы, чтобы не играть с ними в глухой телефон. Марк конечно — же согласился, ему и самому хотелось быть полезным в зараждающемся обществе нового мира.
Иржи сидел у очага, сложенного из круглых белых камней, которые он натаскал с горной речки. Красные угли ярко мерцали в темноте пещеры, отражаясь на ее стенах фантастическими сполохами. Вход он завалил крупными камнями, но щелей хватало, через которые вытягивало дымок от тлеющего костерка. Он взял палку, разгреб угли и подкинул еще пару толстых полешек.
А дровишек — то маловато осталось, может еще на одну ночь и хватит. Надо завтра, озаботиться их заготовлением.
Иржи непроизвольно глянул на мачете, взял небольшой камешек и стал править острую кромку. На лежанке из травы и листьев, зашевелился Сэм.
— Вот же, везучий сукин сын! Только неделя прошла, а на нем уже все затянулось! Как на собаке заживает! И здоров же, чертов нигер. Или афро — американец? Хотя какой он к свиньям собачьим афро, если в этой самой Африке и не был никогда? И не он, и не отец его, и не дед с бабкой! — Иржи специально у Сэма об этом выспрашивал. — А если бы и был? И хрен ли? Негр он и в Африке негр! Или там они афро — африканцы?! — Иржи чуть усмехнулся от такого вывода. Всю жизнь его учили, что черные это негры, а тут на тебе — оказалось это обидное прозвище! Ну не хочет Сэм, чтобы его негром звали, так Иржи и не будет, только если будет важничать, то будет его Африканычем звать. Хотя после того, как он пер Сэма на себе километров семь, не меньше, тот его зауважал, уже не выпячивает губу и не фыркает как в первый день на ферме. Ну а как же, он — то американец коренной, а Иржи поляк — эмигрант. Хотя какой он эмигрант, сестра его, та да! А он в гости к ней приехал, с мужем познакомиться, да племянников повидать, а вон как вышло, попал куда — то в куршену дупу!
Когда Иржи его увидел, у него даже сомнений не было, что тот труп, а он возьми через несколько минут и зашевелись. Хорошо, что быстро в себя пришел, еще минут десять и кровью бы изошел, а так успел его Иржи перебинтовать да кровь жгутом на бедре остановить. На него ведь, четыре пули потратили, да так и не убили. Сэм на этих ублюдков с топором бросился, так и лежал потом с топором в правой руке, а левую ему прострелили. Прямо ладонь, видать когда добить хотели он левой рукой прикрылся вот ладонь и на вылет, а еще борозда глубокая на ребрах, да бедро простреляно, повезло, что тоже на вылет. Ну а последней пулей прямо в рот выстрелили, да она у него за ухом вышла, только челюсть справа разборабанило, так что до сих пор говорит как с кашей во рту. А, так даже все зубы целы остались, повезло ему, что не куртечью долбанули. И главное крови, из бедра больше всего вытекло, так и лежал в луже своей крови как поросенок. Остальные — то мертвые уже были когда Иржи прибежал, только и увидел как пара машин вдаль уехала. Больше всего над китаянкой издевались и ее братом. Ее Иржи, нашел на заборе висящей, как попользовали так и оставили висеть, бутылку из под виски только в промежность забили. Сэм потом рассказал, что с мечом японским, главный их был. Тоже азиаты, но наверно японцы, так как сразу на китайцев кинулись, пока с сестрой развлекались брата держали, а потом отрубили руки и голову.
Сэм в сарае сидел видел, а потом не выдержал кинулся на того кто ближе стоял, говорит попал раз топором. Может и не на смерть но плечо разрубил, они в него палить и стали, из пистолетов. Что последнее помнит как ствол в рот вставили и выстрелили. А как Хосе застрелили и девчонок увезли, уже не видел.
Иржи как раз с утра пошел окрестности осмотреть, провести первичную разведку так сказать, а чего сидеть — то в доме и так третий день пошел как они в нем оказались. Вернее оказались не в самом доме, а метрах в трехстах от него, но все равно за все это время никто так и не показался. Да и связи никакой не было. А ведь ехали они с аэропорта и до города было рукой подать! И как их угораздило очутиться у черта на куличках. Да и микроавтобус жалко. От удара у него шаровую вырвало и радиатор пробило, так что своими силами не починиться им было. Хорошо хоть не разбился никто. Только Джоана шипела, что локоть поцарапала, обещала с Хосе в судебном порядке все стребовать. Да они все такие правозащитники хреновы, а уж в штатах их как собак не резанных, всё по судам отираются, пыль глотают. Вобщем ехали они в микроавтобусе с аэропорта до города, шесть пассажиров и Хосе — водитель.
Китаянка лет двадцати — тридцати с братом примерно такого же возраста, точнее и не определишь, азиаты для Иржи все на одно лицо и тем более возраст определить — дохлый номер. Джоана — вобла блеклая со своей сексапильной подружкой. Ну, что Джоана лесбиянка у нее на лбу написано, а вот подружка та еще штучка, только глазками своими черненькими стреляла и помоложе Джоаны лет на десять, да и фигуристая вся, секи, явно с примесью латиноамериканской крови. Бетси вроде, да точно — Бетси! Ну и Сэм, негр под два метра ростом, черный только белки светятся. Как в том кино негр, про пиратов, ну где пират еще кричал: Вы думаете я Негоро? А я не Негоро! Я Себастьян Перейро, торговец черным деревом! Русский фильм, ага точно — Пятнадцатилетний капитан! Да и про капитана Немо, тоже русский и снят хорошо.
Иржи хоть к русским, особой любви не питал, все же оккупировали часть Польши в 1939 году, да и Катынь одна чего стоит, хотя после 2010 года опять заговорили, что это дело рук гитлеровцев было, а вовсе не советов! А у русских вон у самих от сталинского режима столько народу в лагерях сгноили и постреляли! Ну вот к немцам, к самому народу, нет же неприязни, вроде как фашизм виноват, а не сам народ. Вобщем, сложно все! Тем более Иржи сам рос на харцеровской идеологии, серые шеренги, борьба за независимость, Великая Польша от моря до моря! Да и потом, как срочную отслужил, сам стал инструктором в дружине. Первое время, из кожи вон лез чтобы доказать, что достоин инструктором быть. Он в армии — то служил, но вот в училище военное не попал. А ведь раньше, по традиции, инструктара в Союзе Польских Харцеров только из офицеров были. Но ничего потом втянулся, одним из лучших инструкторов стал, бывшие военные перестали презрительные взгляды кидать. Самбо — то он с детства занимался, а после того как мастера по стрельбе и первый разряд по спортивному ориентированию выполнил, так в свой круг приняли. Хотя положа руку на сердце люди были конечно выдающиеся — кремни! Анджей, что наставником у него в детстве был, так сам в серых шеренгах состоял и в одиннадцать лет в Варшавском восстании 1944 года участие принял. Да были люди тогда — легенды! Иржи когда только инструктором стал, а это еще в 1988 году было, успел на всепольском слете с ними пообщаться. Тогда ему много рассказали и про немецкую оккупацию, и про борьбу, и про восстание, и про ребят из харцеровских батальонов Зоська, Парасоль, Вигры и роты Густав.
В детстве Иржи любил фильмы приключенческие смотреть и русских фильмов тогда много показывали, и про войну, и про революцию, да и переписывался он немного с русским пионером из Киева, марками даже обменивался, правда всего несколько писем, а потом как — то само собой заглохло. Ну вобщем и антипатии к ним никакой не испытывал. Да и тренер можно сказать первый, тоже русский был.
Это потом уже, когда советский блок распался, начали опять отношения с бойскаутами западными налаживать. Даже с делегацией инструкторов и отрядом ребят, побывал на туманном альбионе, на родине основателя, генерала Баден — Пауэлла. Польшу, всю походами исходил. И Карпаты и Судеты и Татры, вобщем все горы что в Польше присутствуют, да и просто леса и равнины и по рекам сплавлялся, это же его профессия считай.
Харцеры, это не просто ребята пионеры и даже не бойскауты, харцеры это войны! И упор не только на дисциплину, а больше на военное дело и выживание. Так что, не боялся Иржи, вдали от цивилизации оказаться, это Джоана в истерику ударилась, все ждала когда спасатели появятся. А Иржи, на следющий день по зорьке, силков наделал и вернулся через несколько часов с тремя кроликами. Так эта вобла блеклая на него чуть не кинулась, вдруг мы в национальном парке и им за кроликов штраф присудят, кричит. Вот дура!
Только когда Иржи похлебку сварил, то тоже за обе щеки уплетала. У них же продуктов с собой, вообще никаких не было, только у Хосе пару пакетиков чипсов в бардачке. А из всего инвентаря, в доме лопата, да топор в сарайюшке, да у Хосе в машине мачете лежало и ножик складишок в кармане.
Сам дом крепкий, одноэтажный, бревенчатый. Кухня и три комнаты, во дворе сарай большой и колодец каменный. Двор забором огорожен. Правда забор не глухой, а просто столбики с жердями прибитыми. Вообще ферму напоминает. Сюда бы еще трактор красный и фермера в джинсовых штанах с помочами, для полного соответствия сложившемуся штампу. Они дом весь обшарили, но ни оружия ни продуктов никаких не нашли, это уже потом Иржи с Сэмом на чердак залезли, так пол ящика бобов со свининой обнаружили и мешок кукурузной муки. Хорошо, хоть на кухне посуда была, печку решили не топить и так тепло было. Похлебку, Иржи варил во дворе, на костре.
Сарай был большим. Первый этаж разгорожен на две части. Первая под дровник, а вторая повместительней пустая. Ее и как гараж можно использовать под тот же трактор, ворота — то широкие, а то и живность какую держать. А второй этаж, ну или вместительный чердак, занимал сеновал. Иржи поднявшись через люк в полу, тогда еще удивился. Пять тюков сена, довольно крупных, лежали у правой стены, в рядок. Скатки цилиндрической формы, примерно метра полтора в диаметре. Как они вообще могди тут оказаться? Нет, сено на сеновале дело привычное, но в тюках? Через люк же не пройдут. Хотя… Иржи задумался. Может просто дощатую стенку разобрали, да подъемником закинули. Он тогда растеребил один тюк и устроил себе уютную лежанку. Ну, а чего? Не с истеричкой же Джоаной в доме спать. А потом к нему и Сэм присоединился, правда накидал себе сена в другом углу и не слова не говоря завалился, даже демонстротивно отвернувшись от Иржи.
На третий день, с утра опять на охоту, за кролами пошел, благо их в холмах немерено резвилось. Хосе с Сэмом дрова принялись рубить, в сарае много чурбаков уже напиленных было. Вот часа через два Иржи и услышал выстрелы, понял, что дело не ладно побежал, так все равно, только вдали пару машин увидел. А еще кучу трупов во дворе, ну а дальше вы знаете. Сэм живой оказался. Его перевязал, да в сторону на травку оттащил пока китайцев с Хосе закапывал. А потом решил, что вернуться бандиты могут, мало ли. Ну вобщем потащил он Сэма к горам видневшимся. До рощи на себе пер, а потом уже волокуши с помощью мачете срубил. Несколько часов упирался, но дотянул. И повезло, на эту пещеру они считай сразу наткнулись. Ничего так, удобная, сухая, метров десять в длину Только низкая, во весь рост не везде встать можно, скорее она на большую нору похожа, зато вход узкий, парой камней заваливается. Иржи внутрь веток и травы натаскал, две лежанки соорудил.
Кролики в холмах есть, да еще и рыба в горной речке, Иржи ее острогой бил. Только там надо аккуратнее, головой почаще крутить, так как не слышно ни хрена из — за шума воды. А один раз вдали видел двух обезьян больших, вроде горилл. Хоть и стояли на задних конечностях. Они тоже увидели его издали, заволновались, пытались даже погнаться, но он за скалу забежал и в пещеру юркнул, да камнем сразу вход завалил. Хоть вроде в природе гориллы не едят мясо, но кто этих аборигенов знает, они вон с палками навроде копий были. Может это вообще, местные люди такие — дикие, да волосатые. Зато в неволе, гориллы мясо уплетают за милую душу, если даже и не схарчат, то порвут за нефиг делать. Нет встречаться с ними на узкой горной тропке у Иржи желания никакого нет, тем более без оружия! Хорошо хоть сразу мачете прихватил, котелок, кружку и пару ложек. Так и варил похлебку или уху и кормил Сэма. Бинтов с простыни нарвал кипятил их в котелке, да перевязки делал, тот три дня отлежался, а на четвертый день он уже стал по — немножку бульон пить и по нужде из пещеры выходить, правда Иржи его поддерживал.
Как Сэму стало получше, Иржи в дом опять наведался, связал белье постельное, какое осталось, часть посуды и лопату с топором прихватил. А то, что они с Сэмом сдернули правильно, приезжали опять бандиты следы были, да и ходили смотрели куда трупы делись, истоптали все. Из постельного кое — что забрали, консервы и сумки с чемоданами они еще в первый раз увезли. Если сразу не все взяли, а потом наведывались, значит недалеко где — то они обосновались. Иржи видел в какую сторону поехали, надо бы пройтись по дороге может удасться их базу обнаружить, вот тогда он с ними за все поквитается. Ладно, загадывать не будем! По крайней мере сначала надо их найти, а там уже видно будет.
Вроде и никто ему эти китайцы, да водитель мексиканец убитые или женщины лесбиюшки ими увезенные, а все равно скотство такое нельзя безнаказанным оставлять, к чему тогда вся жизнь его, к чему устав харцеров? А ведь он сам двадцать пять лет пацанов учил, что зло должно быть наказано, что нужно всеми силами бороться за справедливость. Так как теперь, сам себя ведь не обманешь? Или забиться в пещерке этой, отгородившись от проблем камнем, что вход закрывает, или уж так поступать, как он сам молодежь учил. Иржи усмехнулся, нет жизнь она одна, если уж пацаны в свои годы на улицы выходили и фашистов тогда били, то ему — то в свои сорок семь чего за жизнь цепляться, а и ляжет так карта, что помереть придется, так тому же Анджею, наставнику своему не стыдно будет на том свете в глаза глянуть.