И спешу домой, к Гаспару.
Проходит ещё несколько дней.
И все их я провожу у его постели.
Раны почти зарубцевались, а в остальном состояние остаётся без перемен.
Гаспар словно спит.
Я подолгу сижу и смотрю на его тяжёлое дыхание. Меняю повязки. Кормлю с ложки бульоном, который готовит Николас. Омываю тело. Делаю всё, что должна делать близкая женщина.
Ночами я ложусь рядом с ним, на бок, смотрю на него.
Он сильный.
Я верю, что он встанет.
Прикасаюсь подушечками пальцев к его щетине. У него борода. Жёсткая, колет пальцы. Я задерживаю руку дольше, чем нужно.
— Я рядом, — шепчу я. — Проснись, Гаспар.
Его ресницы слегка вздрагивают.
Кажется, что он вот-вот откроет глаза.
Я замираю. Сердце ускоряет ритм.
Молю, очнись.
Но ничего не происходит.
На следующий день кое-что случается.
— Леди Николь, — тихо говорит Николас, входя в спальню в своём привычном переднике. — Посыльный принёс письмо для лорда Гаспара.
Я поднимаюсь от постели. Беру конверт, читаю имя отправителя — лорд Стейт.
— Кто такой Стейт? — спрашиваю Николаса, вскрывая конверт.
На лице повара непривычная жёсткость.
— Это владелец особняка, — отвечает он сдавленно.
Чувствую дурную весть.
«Арендная плата поднимается до трёхсот сотен крон. Стейт», — читаю я.
Руки холодеют.
Это Сола.
— Что там, леди Николь? Вы побледнели, — говорит Николас.
— Хотят денег, — отвечаю, стиснув зубы.
Я почти решаю искать новое жильё. Но, уверена Бекфорд только этого и ждёт. Хочет выманить нас из дома, узнать, в каком состоянии Гаспар. Закончить дело.
А ведь дом Гаспара — словно крепость. Всё продумано по охране. Окна спальни напротив домика начальника охраны.