— Ты обиделся на меня, Гаспар?
Он не имел права обижаться. Он ведь знал, кем он стал. Он просто дал ей свободу от себя.
— Отвечай на вопрос, Элизабет, — твёрдо произносит Гаспар. — Ты знала, что Калеб жив?
Она медленно кивает.
— Знала, Гаспар.
Сердце ударяется о рёбра так сильно, что становится трудно вдохнуть.
Она знала.
Второе предательство от неё.
— Где Калеб?
— Зачем он тебе? Зачем ты его преследуешь? Или ты хочешь оставить ему наследство?
В её голосе звучит хищный интерес.
Кажется, он понимает, зачем она здесь.
Как он жил с ней столько лет? Как не замечал, что ею движут лишь деньги и роскошь?
Тогда ему не казалось это проблемой. Он мог дать ей всё.
Её красота слепила его, её женские игры были особенно искусными, а он был голодным и верным. Приходил из походов и радовался, что отхватил такую красавицу.
А когда деньги и здоровье кончились, семьи не стало.
— Я хочу увидеть своего сына. Я думал, он погиб! — рычит Гаспар, уперевшись ладонями в столешницу.
Его достали её игры.
Элизабет шагает ближе, медленно обходит стол и останавливается за спиной.
— Он был тяжело ранен. Очень тяжело, — пауза. Голос женщины чуть срывается.
Она любила сына, баловала, носила на ручках. Гаспар помнит.
— Несколько месяцев Калеб балансировал между жизнью и смертью, — продолжает Элизабет. — Потерял память.
Гаспар чувствует, как бывшая жена зябко обхватывает себя руками у него за спиной.
— Его выходила молоденькая целительница. Очень добрая девочка. Он женился на ней, влюбился наш мальчик. Память со временем стала возвращаться к нему. Калеб вспомнил случившееся и нашёл меня год назад. Это ты виноват, Гаспар, что он чуть не погиб. Ты не должен был брать его с собой в поход!
Гаспар молчит, лишь пальцы плотно упираются в стол.
Перед глазами стоит сын — юный выпускник академии, героически рвавшийся на службу, в боевую обстановку.
— Я всё равно поеду, отец. Не под твоим командованием, так под командованием другого генерала!
Упёртый парень. Он напоминал Гаспару самого себя. И он взял его с собой — хотел сам научить всему, передать опыт. Он очень гордился сыном.
А теперь сын считает отца предателем.
Завёл семью — жену, младенца — и всё это тайно от отца, словно отец не достоин знать.