Но вдруг ребёнок ощутимо толкается прямо в ладонь Гаспара.
— Ого, как ты силён, — усмехается муж, поглаживая меня. — Значит, мама хорошо тебя кормит. Я слежу за этим.
Он говорит с ребёнком.
Впервые слышу это, и сердце замирает в груди.
В следующие дни у меня много работы. Я занимаюсь пациентами и бумагами, не поднимая головы.
Но в обед Гаспар исправно забирает меня на обед.
И вот в один из дней мы выходим во двор.
Тёплый ветер обдувает порывом.
Воздух вкусный и густой, наполненный ароматом нагретой земли и горных трав.
У крыльца к Гаспару подходит из начальников бригады, просит совета. Гаспар останавливается и говорит с ним.
Я наблюдаю за мужем.
В последние дни он выглядит лучше — я заставляю его высыпаться и стараюсь переключать его мысли на приятное, когда вижу, что он становится слишком мрачен и задумчив. Мы оба заботимся друг о друге с особым трепетом. И шевеления малыша начались как нельзя кстати. Теперь ребёнок — уже не молчаливый комочек, а кричащая о себе новая жизнь — и Гаспар часто держит руку у меня на животе, чувствую эту жизнь.
Бригадир пожимает Гаспару руку и уже собирается уйти, но в этот момент у ворот появляется карета.
Незнакомая, чёрная и на вид очень дорогая.
Лаковая поверхность сверкает под палящим солнцем, и я невольно задерживаю взгляд.
Карета останавливается посреди двора.
Один из лакеев спрыгивает вниз и открывает дверцу.
Сначала появляется женская рука в светлой перчатке.
Потом край светлого дорожного платья.
А затем выходит сама женщина — высокая, стройная, безупречно одетая.
Светлые волосы спрятаны под элегантной шляпкой.
Женщине на вид лет сорок, фигура тонкая, движения изящные — настоящая аристократка. И выглядит столь ухоженно, словно только что вышла из дорогого столичного салона.
Она очень красивая.
Но не той мягкой красотой, которая располагает к себе.
Нет.
В её лице есть что-то холодное.
Отточенное.
Я сама не понимаю, почему продолжаю смотреть.
Женщина медленно оглядывает двор: солдат, рабочих.
И все тоже смотрят её сторону — она привлекает взгляды.