Невозможно было побывать на каждом корабле Минной дивизии, разбросанной по всей Балтике, попрощаться с каждой командой, с каждым командиром. Поэтому Колчак оставил в штабе письмо, обращенное сразу ко всем боевым сослуживцам:
«Великую милость и доверие, оказанные мне Государем Императором, я прежде всего отношу к Минной дивизии и тем судам, входящим в состав сил Рижского залива, которыми я имел честь и счастье командовать… Лично я никогда не желал бы командовать лучшей боевой частью, чем Минная дивизия с ее блестящим офицерским составом, с отличными командами, с ее постоянным военным направлением духа, носящим традиции основателя своего покойного ныне адмирал Николая Оттовича. И теперь, прощаясь с Минной дивизией, я испытываю те же чувства, как при разлуке с самым близким, дорогим и любимым в жизни».
РУКОЮ ОЧЕВИДЦА: «В Ревеле, – вспоминал Бубнов, – Колчак в один день сдал командование Минной дивизией и, взяв с собой капитана 1-го ранга М.И. Смирнова – того самого, который был при Дарданелльской операции, – для назначения его вместо Кетлинского начальником оперативного отделения штаба Черноморского флота, выехал в тот же день со мной в Ставку».
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА. Контр-адмирал Смирнов Михаил Иванович. Родился в 1880 году. Вышел из Морского корпуса мичманом в 1899 году в Сибирскую флотилию. Начал службу младшим флаг-офицером штаба начальника эскадры Тихоокеанского флота. Участвовал в загранплаваниях на крейсере «Россия». На нем же встретил Японскую войну уже флаг-офицером при командующем флотилией в Тихом океане.
С 1906 года обер-офицер Морского Генерального штаба. В Первую мировую войну – в Минной дивизии. Командовал эскадренным миноносцем «Казанец». Был офицером связи в англо-французской эскадре во время Дарданелльской операции.
20 ноября 1918 года произведен в контр-адмиралы. Морской министр в Сибирском правительстве.
После Гражданской войны эмигрировал во Францию. В 1930 году опубликовал написанную им биографическую книгу «Адмирал Колчак»; автор других печатных работ, в частности «Действия боевой речной флотилии на Каме в 1919 г.».
Скончался в Лондоне осенью 1940 года.
М.И. Смирнов
Именно Михаил Смирнов стал верным оруженосцем адмирала Колчака, его младшим другом и ближайшим помощником. Верность гардемаринской еще дружбе Смирнов сохранил до последних дней своей жизни.
Глава одиннадцатая
Флоту сняться с якоря!
Путь из Ревеля в Могилев лежал через Псков. Колеса выстукивали четко: «В Став-ку! В Став-ку! В Став-ку!»
Клубы паровозного дыма проносились за вагонными окнами и вязли в придорожных осинах.
В купе курьерского поезда их было трое: капитан 2-го ранга Бубнов, вице-адмирал Колчак и капитан 1-го ранга Смирнов – все в приподнятом, радужном настроении. Колчак достал из походного чемоданчика, кочевавшего с ним по кораблям и вагонам, бутылку старки. Этот жест как бы сгладил разницу в чинах и вызвал веселое оживление. Колчак первым снял свой белоснежный китель с адмиральскими орлами на широком золоте погон, повесил на плечики, остальные немедленно последовали его примеру. Все остались в одинаково белых шелковых рубашках, отчего в купе стало и вовсе по-домашнему просто и весело.
– Ого – довоенная еще! – изучил наклейку Бубнов. Смирнов нарезал лимон и разложил на тарелочке, принесенной проводником, шпроты и маслины. Старку разлили по чайным стаканам – «до места», то бишь на три четверти ниже ватерлинии.
– Ну, Александр Васильевич, – радостно поднял импровизированную «рюмку» Бубнов, – с назначением! Дай тебе Бог оправдать все надежды, на тебя возложенные. Не мы – Россия их возложила. Дай Бог!
Огненный напиток разошелся по жилам горячими струями…
– Теперь отвечу на главный вопрос, Александр Васильевич: почему Севастополь, а не Балтика.
Глаза Бубнова враз сделались строгими и озабоченными. Пряный хмель ничуть не туманил его мысли, только придал жару его суждениям:
– С Балтики Берлин не возьмешь. Но ключи от Берлина – в Константинополе. Если мы встанем на Босфоре, значит, младотуркам – конец, значит, Турция немедленно выходит из войны. И вся наша Кавказская армия – а это четверть миллиона штыков – перебрасывается на главные театры – в Галицию и Польшу. Да англичане бы смогли вывести из Египта полста тысяч бойцов и бросить их против немцев во Франции.
Вот и получается, что военная сила противника уменьшается на 700 тысяч солдат (500 тысяч турок и 200 тысяч болгар), а военная сила Антанты возрастает на 300 тысяч бойцов (250 тысяч Кавказская армия плюс 50 тысяч англичан). Конечно, это голые цифры. Но! Разве дисбаланс в миллион человек не сместит центр тяжести войны в нашу пользу?
Далее. Россия немедленно налаживает кратчайшую связь с союзниками через черноморские проливы. К ним идет наше зерно и продовольствие, к нам – их снаряды и прочие военные припасы. Это же не через Архангельск возить…
Если Константинополь падет, за ним посыплется весь Тройственный союз: и София, и Вена…
Босфор надо взять не позднее нынешней осени! Транспортная флотилия готова. Дредноуты готовы. Нужны десантные дивизии. Их еще не выделили. И нужен флотовождь. Босфор должен быть взят так же верно, как Карфаген должен быть разрушен.
Давайте еще раз, други, – за то, чтобы Колчак-Полярный стал Колчаком-Босфорским!
Выпили быстро – залпом – как пили только в Минной дивизии, запрокидывая голову и выдыхая коротко – «Г-ха», морщась и прибавляя при этом, обращаясь к соседу: «Никогда не пей – гадость!» (На линкорах – ополовинивали – пили в два приема.) Закусывали тоже по-разному: на крейсерах – мгновенно, на линкорах – неторопливо, а на миноносцах пили под запах, нюхая корочку хлеба.
– Простите за длинный спич, – снова начал Бубнов, – но, кажется, англичане готовы уступить нам честь взятия Босфора, а заодно и Дарданелл…
– В чем у них загвоздка вышла? – спросил Колчак, наполняя «рюмки» по третьему кругу.
– А это надо у Смирнова-Дарданелльского спросить. Он там был, он все сам видел. Ну-ка, Миша, – дай ответ.
Конец ознакомительного фрагмента.