На этом месте самое время подробнее остановиться еще на одном немаловажном факторе успехов республики на Хараме и под Гвадалахарой – деятельности советских военных советников. Первые военнослужащие РККА (летчики и авиатехники), как было показано выше, прибыли в Испанию еще в августе – сентябре 1936 года. Видимо, советское руководство первоначально полагало, что этого будет достаточно. Но стремительное наступление мятежников на Мадрид убедило Сталина в необходимости принять в конце сентября 1936 года решение об оперативном направлении в Испанию советских военных советников для организации по-настоящему грамотного ведения республиканской милицией боевых действий.
Добровольцев было хоть отбавляй. В то время советские люди начинали свой рабочий день с прослушивания сообщений радио о положении в далекой Испании. Об этом говорили на улицах совершенно незнакомые друг с другом люди. В квартирах простых советских граждан висели карты Испании, на которых отмечалось изменение линии фронта, увы, очень тревожное осенью 1936 года. Мальчишки учили испанский язык и бежали из родительского дома в черноморские порты, чтобы пробраться на отходящие в Испанию корабли. Как писал корреспондент ТАСС в Испании О. Савич: «Молодой человек того времени вряд ли имел право называться молодым, да и вряд ли мог считать себя настоящим человеком, если он не рвался в Испанию, чтобы драться с фашизмом, помочь испанскому народу и, может быть, избавить свой собственный народ от судьбы Испании».
Точно такие же настроения были и в Красной армии. Молодые командиры забрасывали начальство, включая наркома обороны К.Е. Ворошилова, рапортами и смотрели на отправлявшихся в Испанию боевых товарищей, как на счастливчиков. Для командировки в «страну Х» отбирались наиболее подготовленные офицеры из хорошо зарекомендовавших себя на учениях частей. Но даже отличники боевой и политической подготовки не имели боевого опыта современной войны с применением танков и авиации (впрочем, тогда такого опыта не было ни в одной из армий стран мира).
После сборов в Москве, где отбывающих вводили в курс событий в Испании, офицеры РККА по разным паспортам (т. н. «нансеновским» – для лиц без гражданства – или малых европейских стран, таких как Латвия, Швейцария, Литва или Финляндия) выезжали обычно железной дорогой через всю Европу во Францию. Поляки и немцы без труда распознавали по военной выправке и стандартным костюмам истинную принадлежность «туристов», «коммерсантов» или «учащихся» и затем сообщали на заседаниях лондонского комитета о проехавших такого-то числа в Испанию советских офицерах (впрочем, доказать что-либо немцы и итальянцы не могли). Французские власти, также прекрасно понимавшие, куда и зачем едут молодые русские, не чинили никаких препятствий, так как симпатизировали республике. Советский военный атташе в Париже вполне легально перебрасывал офицеров в Испанию поездом или рейсовыми самолетами. К удивлению советских людей, уверенных в полной тайне своей миссии, уже на первых пограничных испанских станциях их встречали восторженными криками «Вива Русия!».
Все работавшие в Испании советники подчинялись главному военному советнику, который со своим штабом находился при республиканском правительстве (сначала в Мадриде, затем в Валенсии, а с октября 1937 года – в Барселоне). В 1936–1937 годах, как уже упоминалось, главным военным советником в Испании был Я.К. Берзин. Весной 1937 года его сменил талантливый военачальник комдив Г.М. Штерн («генерал Григорович», будущий герой Халхин-Гола, критиковавший действия Г.К. Жукова; репрессирован). Последним главным военным советником в Испании в 1938–1939 годах был К.М. Качанов, несправедливо расстрелянный в 1941 году по приказу Сталина за трусость.
Были советники при Генеральном штабе республиканской армии (К.А. Мерецков, Б.М. Симонов), Главном военном комиссариате (И.Н. Нестеренко, Д.Г. Колесников), авиации (А.И. Бергольц, Я.В. Смушкевич, Е.С. Птухин и др.), ВМС (Н.Г. Кузнецов, И.Г. Питерский, В.А. Алафузов и др.), артиллерии (Н.Н. Воронов, Н.А. Клич и др.).
После создания бригад, дивизий, корпусов, армий и фронтов Народной армии советские военные советники появились и в этих соединениях. Среди них было много будущих видных полководцев Великой Отечественной войны: П.И. Батов (любопытно, что за внешнее сходство с немцем ему дали в Испании боевой псевдоним «Фриц Пабло»), И.А. Бурмистров, В.Я. Колпакчи, Р.Я. Малиновский, А.И. Родимцев, М.С. Шумилов и другие.
Советским советникам строго запрещалось принимать непосредственное участие в боевых действиях и отдавать самостоятельные приказы. Их основной задачей было научить неопытных испанских бойцов и командиров правильно обращаться с боевой техникой советского производства, разрабатывать и проводить в жизнь планы боевых операций различного масштаба. Однако на практике приходилось заниматься и другими делами: учить стрелять, кропотливо убеждать выставлять на ночь боевое охранение, личным примером демонстрировать рытье окопов и т. д. Советников строго предупреждали о необходимости тактичного поведения. Обращаться к вышестоящему испанскому начальству через голову своего «подопечного» разрешалось только в крайнем случае.
В письме Ларго Кабальеро от 21 декабря 1936 года Сталин, Молотов и Ворошилов сообщали, что советским военным советникам «категорически предложено» не упускать из виду, что они могут принести пользу, только «если будут строго придерживаться рамок советника и только советника». Советские руководители просили в письме сообщать, насколько точно выполняют эти указания офицеры РККА. Чтобы щадить и так ярко выраженное у испанцев самолюбие, многих приданных командирам испанских бригад молодых лейтенантов или капитанов официально именовали не советниками, а инструкторами части, например, по стрелковому делу.
Как правило, все советники вели себя скромно и достойно, хотя, конечно, бывали отдельные случаи высокомерного поведения, которые сразу влекли за собой отправку на родину. С другой стороны, советским военным специалистам приходилось самим проявлять максимум самообладания. В кадровых офицерах испанской армии их поражали чудовищный бюрократизм, плавный распорядок дня с обязательным двухчасовым обедом и кастовая обособленность, доходящая до презрения к «нижним чинам».
Например, однажды советский советник с центральной телефонной станции Мадрида, расположенной в высотной башне «Телефоника» (на ее верхних этажах располагались пункты наблюдения артиллерии, ВВС и ПВО), увидел расположившийся на отдых батальон врага. Спустившись и найдя артиллерийскую батарею республиканцев, он передал ее командиру точные координаты цели и попросил открыть огонь. Но тот возразил, сказав, что не будет отвлекать солдат и самого себя от «законного» обеденного перерыва. Советский офицер пришел в отчаяние, но испанец успокоил его, заверив, что мятежники так же свято соблюдают время обеда и никуда не двинутся. Так и произошло. Спокойно отобедав, батарея республиканцев накрыла врага. Были, правда, и не столь удачные случаи. Один раз советский военный советник наблюдал, как артиллерия республиканцев бьет по пустому месту, в то время как рядом выдвигается на боевые позиции колонна мятежников. Несмотря на все уговоры, командир батареи отказался перенести огонь на колонну без приказа вышестоящего начальства.
В целом кадровые офицеры испанской армии (особенно старшие) смотрели на советских военных советников, как правило, свысока и вообще подозрительно относились к «русским коммунистам» (что было немудрено, если учесть, в каком духе их воспитывали долгие годы). Многие прямо говорили, что им нужно только современное оружие, а как воевать – они и сами знают.
В частях народной милиции, особенно там, где преобладали анархисты, приходилось сталкиваться с крайностями противоположного толка. Вместо бюрократизма и рутины там царили расхлябанность и отрицание всякой дисциплины. «Русских» искренне любили, но не понимали, зачем они докучают с такой «ерундой», как чистка оружия, боевая учеба и ночные тревоги. Прибывавшие в части советники подчас с нуля наводили дисциплину, опираясь, как правило, на коммунистов, социалистов и сочувствующих. Приводились в порядок пулеметы «максим», в рубашку ствола которых часто попросту забывали доливать воду, и новенькие пулеметы заклинивало. Организовывалась связь с соседними частями, командиры которых не общались иногда неделями.
Со своей стороны наиболее «лихие» командиры колонн милиции пытались проверить «русских» в деле. Так, например, на Арагонском фронте два советских офицера долго уговаривали анархистов перейти в атаку в соответствии с утвержденным накануне планом наступления. Им предложили показать пример. Но когда «русские» с одними пистолетами пошли в атаку, оглянувшись назад, они увидели, что бойцы кричат им вслед: «Вива Русия!», но сами с места не трогаются. Энрике Листер, поприветствовав впервые прибывшего к нему на КП Малиновского, вывел его на обстреливаемый участок и под свист пуль стал объяснять обстановку. Малиновский понимал всю бессмысленность и опасность такой бравады, но не хотел ударить в грязь лицом. Оставшись довольным, Листер предложил «полковнику Малино» выпить бутылочку хорошего вина. Вскоре испанцы убедились на поле боя, что советские офицеры были отнюдь не робкого десятка.
Еще одной проблемой для советских советников были внутрипартийные дрязги в Народной армии. Например, командир-анархист постоянно назначал в ночные караулы коммунистов, соседние части разной партийной ориентации отказывались делиться друг с другом боеприпасами и продовольствием и т. д. Конечно, советские советники симпатизировали коммунистам, так как те были наиболее дисциплинированы и преданы республике, но вмешиваться во внутрипартийные споры «русским» строжайше запрещалось. Часто советники служили своего рода посредниками между различными партийными группировками в войсках. Анархистам, например, было иногда зазорно выполнять приказы начальников-социалистов, но «русских товарищей» слушаться было можно и без потери лица.
В целом отношение младших командиров, солдат и населения к советским людям было не просто хорошим, а восторженным. При проезде через населенные пункты советских танкистов заваливали фруктами, цветами и бурдюками с вином. Один из лидеров анархистов (советский генконсул в Барселоне Антонов-Овсеенко именовал их «анархами») даже заявил, что убьет любого, кто скажет хотя бы одно слово против СССР. Пожав руку своему военному советнику «Ксанти», Дуррути прямодушно сказал: «Я знаю, что ты коммунист, но мы будем хорошо воевать вместе».
Несмотря на утверждения франкистской пропаганды, что всеми частями республиканцев руководят русские, советников не хватало не только на каждую бригаду, но и на многие дивизии. При планировании крупных операций приходилось привлекать офицеров со всех фронтов. Советники, как правило, находились в Испании не более 6 месяцев, так как Наркомат обороны стремился пропустить через горнило боевого опыта как можно больше офицеров. К тому же РККА, особенно после начала в мае 1937 года массовых репрессий против военных, сама испытывала острую нехватку командиров высшего и среднего звена. Всего в 1936–1939 годах в Испании сражалось 2083 военных специалиста из СССР (в т. ч. чуть больше 1000 летчиков и танкистов), из которых погибло 127 человек (в том числе 77 командиров и 33 младших командира), 11 умерло от ран и 32 пропали без вести (в том числе 25 командиров и 7 младших командиров). Вместе с командированными по линии гражданских наркоматов (эти специалисты налаживали военное производство) общее число советских граждан, находившихся в Испании во время гражданской войны, составляло около 3000 человек. Но в каждый конкретный момент их было, естественно, гораздо меньше, во всяком случае, не более 600. К началу 1939 года в Испании оставалось 55 советских военных специалистов.
За проявленный в Испании героизм 59 советских добровольцев, в том числе 35 летчиков, 21 танкист и 2 военных советника, получили звание Героя Советского Союза. Среди них было 39 русских, 7 украинцев, 5 белорусов, 2 еврея, 2 латыша и 1 мордвин. Кроме этого, высоким званием были отмечены жившие в СССР политэмигранты: итальянец Примо Джибелли, болгарин Захарий Захариев и немец Эрнст Шахт. 19 человек стали Героями Советского Союза посмертно.
Не зная языка и обычаев испанцев, советские люди в отличие от державшихся обособленно немцев пытались их постичь. Разность образа жизни, привычек и характеров порождала порой комичные случаи. Так, командующий ВВС республики Идальго де Сиснерос решил потеплее проститься с двумя раненными на Мадридском фронте советскими летчиками, уезжавшими домой. И когда лидер басков Агирре прислал ему самолетом изысканный деликатес – осьминогов в собственном соку, – он от всей души предложил это лакомство советским пилотам. Но ему так и не удалось убедить преисполненных ужаса летчиков отведать странных каракатиц, плавающих в чем-то черном. Испанцы практически не пили чай (только кофе), и, когда советские добровольцы подарили одному из командиров присланную им с Родины пачку, тот начал набивать чаем трубку. С другой стороны, советских людей поражало, что привычная им с детства картошка является в Испании лакомством. Странно было им видеть детей и женщин, спокойно выпивавших за едой солидные дозы вина.
Отдельно следует отметить работу переводчиков, а точнее, переводчиц, так как большинство из них были женщинами (всего в Испании воевали 204 переводчика из Советского Союза). Вчерашние студентки, преподавательницы и экскурсоводы не только переводили инструкции и приказы, но и ходили на боевые задания с подрывниками в тыл врага. Женщинам приходилось переводить и на переднем крае под пулями. Во время битвы на Хараме республиканцы на одном из участков фронта не выдержали натиска врага и стали беспорядочно отступать. Им наперерез бросилась советская переводчица Мария Фортус, с сарказмом спросившая, кто их кастрировал. Испанцы, уязвленные в своем мужском достоинстве, стали останавливаться в недоумении. А женщина спокойно закончила свою мысль: только кастрированные мужчины могут так позорно драпать с поля боя. Красные от стыда бойцы стали возвращаться на передовую.
Трудно приходилось советским военным советникам на флоте, который после мятежа остался практически без офицеров. До 1938 года некоторым советским добровольцам приходилось выполнять командные функции, в том числе командовать новыми испанскими субмаринами типа «С».
Наконец, как уже упоминалось выше, советские советники создали разведывательно-диверсионные части Народной армии. Кстати, в то время таких спецподразделений не было ни в одной армии мира, включая РККА. Так что смело можно утверждать, что и советский армейский спецназ был рожден на полях Испании.
Советская разведка через резидентуру НКВД в Испании оказывала помощь в становлении учрежденной в 1937 году республиканской военной контрразведки СИМ. Кроме того, по линии НКВД в Западной Европе было организовано много подставных фирм, закупавших для республики оружие в третьих странах. Так, в Швейцарии удалось приобрести мелкокалиберные зенитные пушки «эрликон», а в Румынии 100 тысяч тонн бензина. Закупалось оружие даже в Германии и Японии. Борьба с такими «фирмами» стала одной из основных задач Канариса. Агенты абвера выявляли фиктивные компании в Париже, Лондоне, Цюрихе, Праге, Варшаве, Амстердаме, Копенгагене и Брюсселе. В Копенгагене группа немецких эмигрантов-антифашистов из 20 человек с помощью получаемой из СССР взрывчатки организовала активный саботаж немецких военных поставок Франко. Мины с часовым механизмом проносились на борт следующих к мятежникам кораблей, которые затем неожиданно взрывались в открытом море.
Подытоживая, можно с полным правом констатировать, что советская помощь сыграла ключевую роль в становлении республиканской армии. Как бы сейчас ни оценивали развитие Советского Союза в тридцатые годы XX века, помощь законному и избранному большинством народа правительству Испанской республики является славной страницей нашей истории, которой мы можем и должны гордиться. Советским военным специалистам впервые пришлось противостоять на Пиренейском полуострове интервентам из фашистских Германии и Италии, репетировавшим в Испании борьбу за мировое господство. Воюя в далекой Испании, советские люди как могли отодвигали то страшное время, когда окрепший нацизм ввергнет в войну все человечество.
Глава 11
Две Испании: республика и «национальная зона» в первой половине 1937 года
После того, как в ноябре 1936 года миновала непосредственная угроза Мадриду, республиканское правительство, наконец, получило возможность для наведения элементарного порядка в тылу. И здесь впереди шла Хунта обороны Мадрида. В столице было конфисковано оружие у гражданского населения и разоружены все «бесконтрольные» патрули. Стали сурово караться доносы на «врагов революции», не имевшие под собой никакого основания. Одновременно город очищался от «пятой колонны». Нельзя не упомянуть и об эксцессах. Перед поспешным отъездом из столицы 6 ноября 1936 года министр внутренних дел и соратник Кабальеро по левому крылу ИСРП Галарса дал приказ эвакуировать главную мадридскую тюрьму Модело. Охранники поняли это по-своему, и во рвах, под городом, было расстреляно несколько сот заключенных.
И все же нормальный порядок налаживался. 29 декабря 1936 года правительство приняло декрет об упразднении различного рода комитетов обороны, хунт и комиссий, возникших на местах сразу после мятежа. Примечательно, что этот шаг поддержали даже анархисты. Вместо комитетов создавались обычные муниципальные советы на основе соглашений между всеми организациями Народного фронта. 1 февраля 1937 года гражданские губернаторы провинций получили право утверждать состав этих новых органов местной власти. Правда, партии и профсоюзы Народного фронта не всегда могли быстро договориться о распределении мест. В Мадриде новый муниципалитет появился только в конце апреля 1937 года (в нем было 6 представителей ВСТ, 5 – НКТ, 6 – ИСРП, 5 – КПИ и т. д.).
26 декабря 1936 года были ликвидированы различного рода патрули и посты на дорогах, часто занимавшиеся обыкновенным вымогательством. Распускалась вся тыловая милиция. Разношерстные силы правопорядка объединялись в корпус полиции под руководством министра внутренних дел. Анархисты и троцкисты из партии ПОУМ (о ней несколько ниже) поспешили обвинить правительство в реставрации «буржуазных порядков». Но от старой полиции осталось только ее название. Состав коренным образом изменился, и полицейскими стали делегированные в силы правопорядка представители организаций Народного фронта.
Все эти давно назревшие меры, однако, не могли быть осуществлены на всей территории республики. Дело в том, что сразу после подавления мятежа власть в Каталонии и Арагоне захватили анархисты. Особенно тяжелая обстановка сложилась именно в промышленно развитой Каталонии. 21 июля 1936 года председатель автономного правительства провинции (генералидада) Компанис созвал совещание всех партий и профсоюзов Народного фронта с целью образования нового правительства. В этот момент в зал ворвалась вооруженная группа лидеров НКТ – ФАИ (в т. ч. Дуррути) и потребовала немедленного создания нового органа власти – Центрального комитета милиции Каталонии. Так как у анархистов в руках было оружие, Компанису ничего не оставалось, как согласиться. 23 июля Центральный комитет милиции был создан, и тон в нем задавали анархисты. Формально продолжавший свое существование генералидад, по сути, был отстранен от власти.
В провинции, особенно в Барселоне, воцарились хаос и террор. Банды анархистов, легализовавшись в патрули Центрального комитета, убивали всех, не согласных с анархистскими экспериментами. Погибли сотни членов ВСТ Каталонии, голосовавшие против избрания заводских комитетов из членов НКТ. Существовали даже подпольные кладбища, где анархисты тайно хоронили свои жертвы. В состав милиции и различных комитетов пробралось немало скрытых сторонников Франко, так как новых членов НКТ никто не проверял. Был налажен настоящий рэкет, когда анархистские патрули обирали барселонский порт и контрабандистов на испанско-французской границе. Доходным видом бизнеса была и переправка через границу за деньги врагов республики. Проходили бесчисленные реквизиции и конфискации имущества богатых граждан и средних слоев.