— Можешь въехать, — последовало ленивый, безразличный ответ, — только выехать не сможешь.
Чуть правее и в глубине вдруг взметнулся столб огня, затем раздался частый перестук выстрелов, и снова вылетел огонь, за которым последовала теплая волна магии. Рации захрипели что-то неразборчиво, связь барахлила и Иван развернулся, покатил обратно, не собираясь мешать живым делать свою работу.
Можно было попробовать объехать по холмам, но он предпочел вернуться, прокатил по мосту, поднялся вдоль Пены, неспешно катившей свои грязные и мыльные воды, и выехал на еще один мост, возвращаясь на западный берег Тырнова. Из пучин вынырнула зубастая рыба, впилась в край плота, с которого рыбачили двое детишек и старик. Детишки тут же всадили в рыбину какие-то дротики, старикан метко ткнул острогой в глаз.
— Гранату ей в ухо, Митька! — орал старик.
Иван чуть добавил скорости, обошел грузовик, сваренный воедино из двух других автомобилей, и промчался мимо правительственного района, свернул к берегу, огибая район, перекрытый из-за карантина. Выскочил почти к самому порту, в котором на таких же грязных, как в Пене, волнах, колыхались кораблики: от самодельных деревянных барж и рыбацких лодок до изящных обводов чужого магического корабля, то ли одного из союза городов, то ли вообще из-за моря. Возможно, что именно на нем и приплыли зубастые крысы, разнесли лихорадку и боевые наниты Прежних.
Иван вырулил и покатил по дороге на запад, словно собирался уехать в Хапков.
Над головой величаво плыл дирижабль РХБМЗ, приветливым зеленым днищем сообщая, что обстановка вокруг в норме, заражения нет, никакой новой гадости ветрами и волнами не притащило. Где-то за спиной несколько его собратьев висели, красные, над закрытым на карантин районом. Иван свернул с дороги, словно собирался прятаться от дирижабля, и опять устремился в холмы на окраине Тырнова, в так называемом Поганом районе, прозванном так за обилие произрастающих в нем и на прибрежных склонах вокруг разнообразных поганок.
Публика здесь селилась не лучше и многие провожали Ивана завистливыми и жадными взглядами. Протарахтев по улицам и обогнув несколько луж, в одной из которых отмокал огромный хряк самого дикого вида, Кабанкин притормозил возле вывески «Без рук, без ног».
— Какие люди! — раздался громкий радостный возглас.
Наружу, под яркое утреннее солнце, вышел наполовину человек, наполовину робот. Левая половина лица и часть шеи, обе руки и левая же нога его были сделаны из металла, бросавшего вокруг яркие зайчики. Скособоченная клетчатая рубаха немного прикрывала торс и промежность, голова была выбрита наголо и тоже сверкала на солнце.
— Все роботеешь, Жорка, — привычно пошутил Иван.
— А ты, молодец, майор, держишься, — серьезно ответил тот. — Или?
— Нет, рановато мне еще вместо сердца пламенный мотор. Но консультация по робочасти нужна.
Возможно, следовало написать ему по сети или позвонить, подумал Иван. Иногда он забывал, что вокруг не пустоши с Руинами, и с человеком можно связаться на расстоянии, а не только вживую.
— Для тебя что угодно!
Когда-то техник Григорий Носов ходил с отрядом очистки, пока не напоролись на отравленную ловушку и технику, напичканную «взбесившимися» нанитами Прежних. Там Григорий лишился левой ноги и, тогда еще лейтенант Иван Кабанкин тащил его на себе несколько километров, отстреливаясь от летающих досок и взбесившихся кофеварок.
— Роботехник Степан Клин, слышал о таком? — без обиняков перешел Иван к делу.
Мотоцикл он переставил в тень от мастерской робопротезов и уселся на него.
— Или поговорим внутри?
— Степан, Степан, знаешь, вертится что-то в голове, а вспомнить не могу. Пивка?
— Ого, разбогател?
— Да не, самоделка на основе каши из синтезатора, с поганками для ядрености.
— Такое хорошо на базе пить, после вылазки в Пустоши, — хохотнул Иван, — а тут, пожалуй, воздержусь.
— На базе, конечно! — хлопнул себя по голове Григорий.
Металлический звон поплыл по улице, где-то возмущенно загавкали собаки.
— Когда я еще только пробивался в кислород, слышал о нем, точно, Степан Клин. Он у смежников работал, у научников, тоже техником ходил.
По сути, это были те же самые мародерские экспедиции в руины и пустоши, за сокровищами Прежних, только организовывала их власть и ходили не вслепую, а по документам из прошлого. То ли в порядке шутки, то ли издевки, именовалось все это «научными экспедициями», так как добыча, якобы, представляла «огромный интерес и возможности для науки». Ходили научники в безопасные или предварительно зачищенные районы, ничего удивительного, что они не пересекались с очисткой.
— И вытурили его, надежды подавал, в технике разбирался, но что-то там приворовывал, по своей части. До шахт или лесоповала дело не дошло, шлепнули в дело красную метку и выпнули. Меня тогда тоже трясли еще дополнительно из-за него, ну и сам понимаешь.
— Понимаю, — кивнул Иван. — А что с ним потом стало, не знаешь?
— Да мы даже знакомы не были, — хмыкнул Григорий. — Что, проштрафился по твоей части?