— У него был умный дом? — изумился Перлор.
Он вел себя открыто и искренне, словно и не рассуждал вот только что о политике. Жизнь под водой на него так повлияла? Попытка обмана, блефа? Или он действительно хотел помочь следствию, зная, что ничего не совершал, но не догадываясь, что против него найдено столько улик?
— Я ничего такого не заметил, — добавил он. — Да и зачем мне его убивать?
— Чтобы присоединить мутантов его общины к своей, например, — последовал спокойный ответ. — Или втянуть Тырнов в войну с собой, и там уже столкнуть с Чистыми, с которыми вы тоже воюете.
— Но это же… чистой воды самоубийство! Я бы никогда так не поступил!
— А вот у нас хватает мастеров самоубийства.
Да, ход вполне в духе апокалиптиков, подумал Иван, взять и убить, пожертвовав собой или в противовес собственным интересам, всего лишь ради того, чтобы втянуть всех в войну на истребление, облегчая задачу доведения конца света до конца.
— Вы рассуждали о политике, но не знаете, что происходит в Тырнове?
— У нас нет ничего такого и мне трудно представить подобное, не столкнувшись вживую. Да, я не знаток Тырнова и других городов союза, поэтому я первым делом обратился к королеве Идимнэ, а затем и руководителю Шпыню за помощью.
— И потом убили его, когда он отказался вам помогать?
— Я не убивал его! Вот, посмотрите, вот она — лента дружбы!
Вот здесь не помешает Олеся для проверки, артефакт все-таки, подумал Иван оглядываясь. Никаких криков, воплей, стука посоха, истерики — все это отсутствовало, так как не было самой Олеси. Ахмат, впрочем, тоже куда-то пропал.
— Детективное агентство, — процедил сквозь зубы Иван. — Все разбежались.
— Проверьте кровь на ленте.
Водяной наклонился и что-то зашептал Перлору, в этот раз тот выслушал внимательно, периодически складывая губы трубочкой. К Кабанкину, наблюдавшему за этой помесью допроса с беседой, присоединился Лисов.
— Прежние использовали зеркала с односторонней проницаемостью, — заметил Иван, — а вы? Насколько помню, тут была стена из пластобетона.
— Она и осталась, — пожал плечами капитан. — Добавили камер, повесили здесь экран-пленку Прежних, а также скрепили все это магией. Вышло неплохо, как считаешь?
— Да, словно сам там находишься, — согласился Иван. — Есть какая-то причина, почему ты не выгнал нас взашей сразу, как обычно?
— Есть, и это очень весомая причина, — улыбнулся Лисов, — которая сейчас колдует у нас в морге, да не одна, а с Глафирой Дубининой на пару. Да, эта причина — Олеся Листва, все верно.
— Влюбился?
— Иди ты! — отшатнулся Лисов. — Я многое повидал в кислороде, но такое? Нет, Кабан, я верю, что ты могуч, прекрасно подготовлен и способен жить с ней в одном доме каждый день, но не я. И это не шуточки, ваша Листва слегка больна на голову и при этом обладает знаниями и мощью магов общин. Да, она сдерживалась все эти годы, но ведь были сигналы и звоночки и не раз.
— Так выгнали бы ее из города или привлекли уже к обучению.
Лисов посмотрел каким-то мутным взором, словно говорящим "мне стыдно за тебя, бывший командир, что ты так и не разгадал хитрый план властей Тырнова".
— Все идет к тому, что этого Перлора осудят, вина его практически не вызывает сомнений уже сейчас, хотя ничего еще не закончено. Все попытки защиты сводятся к каким-то словесным уверткам, тогда как против него факты и улики. Я знаю, что Листва не верит властям и потому не стал вас выгонять, чтобы ты увидел все сам, а потом в нужный момент остановил свою магессу. Перлора вышлют, война с общиной мутантов Тырнову и союзу городов не нужна, пусть там Чистые льют кровь, если им так неймется, но не мы. Это не первый распавшийся союз Олеси Листвы, так что переживет, но в самый острый момент ее надо будет придержать, понимаешь, Кабан?
— Понимаю, Лис, — не слишком охотно ответил Иван. — Вы там не боитесь, что она бросит все, уплывет вслед за своим прекрасным принцем-мутантом и разнесет Чистых вдрызг?
— Лично я только за, — чуть улыбнулся Лисов. — Пусть сдохнет это скопище высокомерных мразей, никто по ним и слезинки не проронит.
— Дипломатия, — понимающе отозвался Кабанкин. — Никогда ее не любил.
— Все-таки в Пустошах было легче, хотя и приходилось жить в дерьме, — хмыкнул Лисов. — Ну так что?
— А если мы все же докажем его невиновность? — спросил Иван.
— Мы только порадуемся и тут же отпустим его, — пожал плечами капитан.