Бутылка соляной кислоты разбилась чуть в стороне. Прицел Соли Шустера был неверен.
И тут взорвалась граната, брошенная лично мэром города, известным борцом с терроризмом, имя которого вам и без меня известно.
Так что делегации от бывшей Компартии, пришедшей водрузить красное знамя над руинами рейхстага, пришлось пролежать некоторое время в пыли рядом с Минцем, потому что их всех накрыло взрывной волной.
Разумеется, от изобретения Льва Христофоровича остались лишь рожки. Даже ножек не нашли.
Самого Минца Лика вынесла с поля боя и утешала в своей однокомнатной горенке.
Минц буквально плакал.
— Я же хотел открыть им всем глаза! — повторял он.
— А ты в следующий раз раскрывай глаза родственникам Клеопатры, но в наши дела не лезь.
— Неужели людям не нужна правда?
— Нам нужна правда про соседа, — ответила Лика. — Но уже про собственного мужа никто из нас не желает знать всей правды. А правду о себе не решится опубликовать ни один человек.
— Но я готов! — закричал Минц.
Может, он закричал оттого, что Лика мазала йодом его спину.
— Значит, не быть тебе политиком или просто великим человеком, — сказала Лика. — Жизнь у тебя была скучной и нетворческой. Ты даже не украл ничего толком.
— Может, и украл, — вяло ответил Лев Христофорович.
И только тогда он понял, к краю какой бездонной пропасти подвел вчера человечество.
— Знать бы, кто гранату метнул, сказал бы ему спасибо, — заключил он.
МИР КУРЬЕЗОВ
ФАУСТУ И НЕ СНИЛОСЬ
Вся Германия только что дружно и шумно отпраздновала 250-летие своего народного поэта Иоганна Вольфганга Гете. Да так лихо отпраздновала, как даже бесшабашная матушка-Россия не решилась отметить двухсотлетний юбилей не менее великого стихотворца Пушкина.
Истинные почитатели дарования Гете, еще не забывшие недавнего осквернения останков гения, в котором была повинна Академия наук почившей в бозе ГДР, убеждены, что их кумир не просто перевернулся, а совсем извертелся бы в своем гробу, узнай он, что творится на родине по милости тех, кто превратил память о нем в доходное дело.
В преддверии праздника на всех углах всех германских улиц шла бойкая торговля майками «гете», часами «гете», сосисками «гете», кофейными (хорошо хоть, не пивными) кружками «гете» и иными одноименными скобяными и гастрономическими товарами. Словом, образ великого стихотворца шел оптом и в розницу, под зазывные кличи оборотистых торговцев кичем.
Не остались в стороне и издатели. Но, вместо того чтобы выпустить в свет юбилейное собрание сочинений поэта, они разродились дурацкими книжонками, в которых говорится, что Гете был гомосексуалистом, да еще и «стучал» в тогдашнюю тайную полицию.
Впрочем, едва ли эти торговые и издательские извращения смогли бы всерьез задеть или встревожить могучий ум стихотворца. Гораздо больше Гете обеспокоило бы то обстоятельство, что немецкий народ, охотно и шумно празднуя его юбилей, в то же время не слишком рвется читать его произведения. Лишь 14 процентов немецкой молодежи знают о творчестве Гете больше, чем сказано в школьной программе, и 20 процентов юношей и девушек когда-либо брали в руки «Страдания молодого Вертера».
INFO
Спасибо за чтение!
Другие книги доступны в библиотеке moreknig.org.