— Ты — моя ошибка! — Кирилл кричал так, что, казалось, задребезжали хрустальные бокалы в баре. — Послушай себя! Старуха! Она в сто раз лучше тебя! Грудь, попка! Всё при ней! А тебе тридцать! Тридцать!
Он сделал паузу, измеряя меня презрительным взглядом с ног до головы.
— А я, Настя, мужчина, ворочающий миллиардами! Мне нужна… горячая, молодая. Которая следит за собой.
Муж отвернулся к моей лучшей подруге, которая хищно улыбалась.
— А ты? Ужасно готовишь, скучна в постели! Всё, что тебя держало рядом, — это мои деньги!
— Это ложь! — закричала я, закрывая уши, чтобы не слышать этот поток унижений. — Ты сам говорил, что любишь! Ты сам…
— Я сам себя обманывал! — Кирилл рявкнул, перебивая меня. — Ты думаешь, я не знаю⁈ Ты цепляешься за меня, потому что тебе некуда идти! Да ни один мужик не взглянет на твою старую задницу! И вот ты залетела, чтобы я тебя не бросил! Думаешь, я дурак⁈
Он подошёл к краю кровати. В его глазах сверкал расчётливый, ледяной гнев, который мгновенно развеял мои последние надежды.
— Ты думаешь, твой внезапный «подарок», этот ребёнок, заставит меня остаться с тобой? — муж скривил губы в отвратительной усмешке. — Нет, дорогая. Здесь есть женщина, которая действительно любит меня и не пытается привязать меня уловками.
Он резко обернулся к Вике, которая в этот момент казалась абсолютно счастливой.
— Смотри, Настя. Смотри, как любят меня на самом деле.
И он сделал это.
На моих глазах. В нашей спальне. Он притянул Вику, эту змею, за подбородок и впился в её губы долгим, пошлым, унизительным поцелуем, который был рассчитан на то, чтобы убить меня.
Этот поцелуй стал последней каплей. Я почувствовала, как моё сердце разрывается, как будто его проткнули раскалённым железом.
Мой ребёнок. Моя любовь. Мои пять лет брака. Всё втоптано в грязь.
Унижение было настолько всеобъемлющим, что у меня помутилось в глаха от волнения.
Я не могла, не имела права позволить этому чудовищу, этому предателю, считать себя отцом нашего малыша. Ему хватит и его миллиардов. Он не посмеет претендовать на моего ребёнка, а претендовать он будет. Единственный наследник.
Если только…
Я сделала шаг назад.
Мой голос был низким, сотрясающим. Он был наполнен такой болью, такой отчаянной, мстительной гордостью, что, казалось, даже стены пошатнулись.
— Да, я беременна! — выкрикнула я, и Вика ехидно улыбнулась.
Кирилл оторвался от неё. В его глазах читалось торжество: он знал, что беременность — моя слабая точка, мой якорь, который он сейчас вырвет с корнем.
— Я знаю, дура! И что? Как только ребенку исполниться пять, я заберу его. Отсужу на зло, чтобы ты старела в одиночестве
Но я добила мужа. Мой голос стал стальным, равнодушным.
Я посмотрела на него в последний раз.
На его идеальное, но теперь отвратительное лицо, на его властный взгляд, на его обручальное кольцо.
— … этот ребенок не твой!
Я видела, как выражение его лица мгновенно переменилось.
Ярость, пьяный дурман, торжество — всё исчезло. Осталась только бездонная, чёрная, ледяная пропасть в глазах. Его властная, собственническая натура была уничтожена. Он поверил. Моя ложь сработала, став моим единственным щитом.
— Ч-что ты… — прохрипел муж.