— Значит, не зря тебя привели сюда? — Григорий то и дело бросает на меня взгляды.
Я молчу, глядя на звезды.
— Василиса… — произносит он с какой-то странной интонацией, продолжая идти.
— Что?
— Ты правда не собираешься говорить ему?
Я замираю.
— О чем? — мне не хочется обсуждать это. Особенно с Григорием.
— О ребенке.
Сжимаю плотно губы, смотря прямо перед собой, и отвечаю:
— Нет.
— Почему?
— Потому что он сделал свой выбор. И я не хочу, чтобы мой ребенок стал ширмой для того, чтобы избежать навязанного брака.
Григорий смотрит на меня долго, потом кивает.
— Ребенку нужен отец… — говорит он задумчиво.
— Да. Но настоящий отец, а не только тот, чье имя значится на бумагах.
Он не спорит, молчит задумчиво.
— И все же ты не вправе решать за другого.
— Да что ты об этом знаешь? — вспыхиваю, поздно вспоминая рассказ его секретарши.
— Поверь, я знаю об этом больше, чем хотелось бы, — замолкает.
А в голове у меня крутится мысль о том, что он, скорее всего, прав…
Глава 22
Глава 22
— Что это? — держу в руках платье, которое висело у меня на дверце шкафа, когда я проснулась по будильнику на работу.
— Платье, — спокойно отвечает Анфиса Петровна, попивая чай.
— Я поняла, — вздыхаю. — Но зачем?
Уж слишком оно легкомысленное для работы. Розовое, на тонких бретелях и с рюшами. Разве в таком ходят в офис?
— В таком не положено ходить на работу.
— Кто сказал? — смотрит на меня хозяйка дома. — Нечего прятаться за балахоны и скучную одежду, в которой ты похожа больше на…
— На кого?
— На Людмилу Прокофьевну!