— Но так нельзя! Она же беременна! — выкрикивает Аня.
— Как интересно… — усмехаюсь. — Она и такими подробностями с тобой поделилась?
Пусть я до конца и не понимаю, рассказала ли мне Аня правду насчет их встречи в агентстве или же мое первое впечатление оказалось верным.
— Она… — Данилова пытается придумать, что ответить. — Она, да. Она рассказывала, как они с Максом счастливы, чтобы я передала тебе.
— А ты передай ей, что мне плевать на их ребенка, я верну его себе, — пользуясь ее замешательством, я снова обхожу ее и направляюсь прочь.
— Вот это люди! — снова слышу ненавистный голос, когда поросячий мерс преграждает мне путь. — Что, и подружка выгнала? — хохочет Злата, а я не отвечаю, прохожу мимо. — Давай-давай, обратно на помойку, где тебе и место! — выкрикивает она, но я ее игнорирую, иду дальше.
Позади хлопает автомобильная дверца и звонко цокают каблуки.
— Анют, — манерно тянет брюнетка. — Ты забыла свое приглашение…
Дальше я не слышу и ухожу все дальше от подружек-змеюк.
Аня больше не пытается меня остановить, и я этому рада, потому что у меня на душе чувство гадливости.
Кажется, будто мне не просто наплевали в душу, а нагадили. И все, чего я хочу, — это убраться как можно дальше от этих людей и этого города.
Внутри меня пустота. Вакуум. Возможно, это реакция на пережитый шок, но я, не чувствуя совершенно ничего, доезжаю до вокзала и беру билет на автобус на самый ближайший рейс до крупного города-миллионника в соседнем регионе.
Автобус трогается с места, и стоит нам прийти в движение, как меня начинает накрывать эмоциями и слезы струятся по щекам.
Автобус медленно выезжает за пределы города, и я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как знакомые улицы, дома, огни рекламных вывесок остаются позади. Все, что было моей жизнью последние годы, теперь кажется чужим и фальшивым. Будто только я одна проживала жизнь, а другие смотрели на меня как на подопытную крысу и думали, насколько еще меня хватит.
Слезы льются не переставая. На душе осталась только пустота и странное ощущение, будто я плыву по течению, не в силах сопротивляться.
— Ну что ты, милая, так убиваешься? — тихий, хрипловатый голос выводит меня из оцепенения. — На вот, вытри слезы и съешь пирожок.
Я медленно поворачиваю голову. На соседнем месте сидит пожилая женщина. Морщинистое лицо, седые волосы, собранные в аккуратный пучок, и тёплые выцветшие голубые глаза, в которых читается искреннее беспокойство.
— Спасибо, — забираю салфетку, промакивая щеки.
— Съешь, и сразу повеселеешь, — протягивает она мне завернутый в газету пирог.
Я смотрю на угощение с подозрением. Обычно я не принимаю еду от незнакомцев и не ем в сомнительных забегаловках.
— Да не смотри ты так. Я сама пекла, в дорогу. С яблоками.
— Спасибо, — беру пирожок.
Он и правда еще теплый, и я осторожно откусываю румяный кончик.
— То-то же! Сейчас полегчает.
— Спасибо… — повторяюсь.
— Меня, кстати, Анфиса Петровна зовут, — продолжает попутчица, внимательно разглядывая меня. — А тебя?
— Василиса…
— Красивое имя, — улыбается она. — А куда путь держишь, Василиса?
Я задумываюсь. Куда? У меня нет ответа.
— Пока не знаю…