– Что вам понравилось больше всего, мисс Петерсон?
Она опять приподнимает аккуратные брови, и на секунду я вижу плескающуюся тьму в голубых глазах. Уверен, сейчас ее ответ меня удивит.
– Больше всего, профессор, мне запомнилось высказывание преподобного Иоанна Дамаскина[4], который указал на родство зависти и сострадания. Не называя их ни грехами, ни добродетелями, он относит эти понятия к неудовольствиям человека.
И она смогла удивить меня. Неудовольствия. Любопытно.
– Завидуете ли вы, мисс Петерсон?
Она так внимательно на меня смотрит, но не как большинство: она не изучает фигуру, обувь, она не смотрит на мои губы. Она смотрит в глаза, будто не боясь, словно зная, что там ее тьма.
– Да, профессор, сейчас я завидую, что у вас есть свой курс по психологии, а мне до этого еще несколько лет. И еще я завидую, что вы работаете на полицию Майами, составляя психологические портреты убийц. Это восхищает.
Вы еще раз удивили меня, мисс Петерсон.
– Тогда сегодня после лекций не уезжайте домой, составите мне компанию по работе на полицию.
И в мгновение в ее глазах заиграла тьма. Будто я чиркнул спичкой над канистрой бензина. Тьма и похоть. Я вижу, как она на секунду переставляет ноги. Ты возбудилась, милая? Но я же еще даже ничего не сделал? И я вижу, как она берет себя в руки, не буквально, конечно, только глаза ее выдают. Она также стоит, не сжимая пальцы, не отводя взгляд, она моргает, и как только ее веки приподнимаются, из глаз исчезает все то, что я так люблю, оставаясь небесно-голубыми и будто невинными. Как ты это делаешь?
– Благодарю вас, профессор. А чей портрет вы будете составлять сегодня?
Не я, милая, сегодня это будешь ты. А я лишь стану проводником для твоих мыслей, в которые хочу окунуться глубже.
– Вы слышали об убийстве Грине?
Лишь слепой и глухой не слышал об этом. Серийный маньяк, орудовавший по всему США, на его счету уже более тридцати жертв, я давно собираю о нем информацию и, к моему счастью, он был замечен в Майами, похитив двух подростков из частной школы менее недели назад. Есть шанс, что они еще живы.
– Да.
Немногословно, милая, но мне нравится.
– Так вот, мисс Петерсон, сегодня нас ждет встреча с полицейскими на тему портрета маньяка Грине. Он уже есть, но местная полиция захотела обновить информацию.
Она лишь кивает, словно сейчас у нее в голове другие мысли, которые она не решается озвучить. Ну же, милая, будь смелее со мной.
– Спрашивайте.
Приходится ее подтолкнуть, сегодня уже повторно мне приходится заставлять женщин действовать. Надеюсь, на сегодня это в последний раз.
– Профессор, а вы завидуете?
Третий раз вы удивляете меня, милая София. Возможно, не один я хочу пробраться в вашу голову. Вы тоже хотите?
– Да, мисс Петерсон, я испытываю зависть.
Или она думала, что я солгу? Но зачем лгать в таких мелочах?
– Кому?
Ее небесные глаза смотрят на меня, интересно, она уже раздела меня мысленно? Думаю, да, еще при первом разговоре на улице.
– Не кому-то конкретному, мисс Петерсон, я завидую людям, которые борются со своими демонами и побеждают.
Она опять поднимает брови. Милая, это третий раз за сегодня, не то чтобы я считал.
– А вы проиграли?
С каждым новым словом она становится все интереснее.
[4] Иоáнн Дамаски´н – христианский святой, почитаемый в лике преподобных, один из Отцов Церкви, богослов, философ и гимнограф.