Следующий вопрос слетает с моих губ быстрее, чем я успеваю его остановить:
– А как понять, что ты несчастлив рядом с человеком?
Нерешительно поднимаю голову и встречаюсь с подозрительным взглядом родителя.
– Милая, что случилось?
В его голосе столько тепла, столько любви, что я вот-вот расплачусь. Сдерживая первые слезы, отворачиваюсь к камину, где стоят несколько рамок с фотографиями. На одной из них папа молодой и счастливый держит меня, пятилетнюю, на руках. Мамы рядом нет. Ком подступает к горлу.
– Милая…
– Пап, думаю, что я хочу разойтись с Лешей, – выпаливаю я, как будто сбрасываю тяжелый груз.
Вот так всегда.
Стоит отцу начать со мной говорить, я выдаю ему всю себя, все свои секреты и страхи.
Папа молчит, смотря на меня взглядом, полным сочувствия и одновременно ожидания. Я знаю, что он ждет продолжения, ждет, когда я выплесну все, что накопилось внутри. Медленно поворачиваюсь к нему, готовая рассказать все как на духу.
– Я чувствую, что отдаю больше, чем получаю взамен. Что мои чувства и желания не так важны для него, как его собственные. И это… это обидно, пап.
Голос дрожит, и я не могу сдержать слезы, которые ручьем текут по щекам. Отец подходит и обнимает меня крепко-крепко, как в детстве, когда я плакала из-за сломанной игрушки или разбитой коленки.
Я прижимаюсь к нему и плачу, разрешая себе быть слабой в этот момент.
– Пап, все как-то изменилось, понимаешь? – начинаю я и чувствую легкое поглаживание по волосам. – Сейчас я чаще приезжаю к нему, хотя университет и мой дом находятся в другом конце города. Леша садится за компьютер, а я готовлю или читаю книгу. В последний раз позвала его глянуть новую серию нашего сериала, а он уже успел ее посмотреть. Может, все это глупости и мелочи, но у меня складывается ощущение, что эти отношения нужны больше мне, а ему просто удобно: девушка сама приезжает и уезжает, готовит и убирает.
– А съехаться он тебе не предлагал?
– Предлагал, но я отказалась. Мне нравится моя квартира, она ближе к университету и работе. Переезжать ко мне он не хочет. Говорит, что моя квартирка для него маловата. Но я же не могу вечно идти на уступки? Как же мои желания и чувства? Как же компромисс, пап?
– Все хорошо, милая, все хорошо. Ты сильная, ты справишься. Главное – не бойся признаться себе в том, что ты несчастлива, и не бойся что-то менять. Ты достойна большего, доченька. Достойна человека, который будет ценить тебя, поддерживать и любить так же сильно, как любишь его ты.
Я отстраняюсь от родителя и смотрю ему прямо в глаза, в которых нет осуждения. И это придает мне сил.
– Я часто ловлю себя на мысли, что хочу уйти, как только переступаю порог его квартиры. Что отношусь к нему не как к любимому человеку, а как к хорошему знакомому. Самое главное, я не чувствую, что Леша ко мне тянется, понимаешь?
– Конечно, понимаю, – он вытирает мои слезы подушечками больших пальцев. – Ты ведь разговаривала с ним об этом?
Я молчу, опустив взгляд на свои руки. Нежно коснувшись моего подбородка, папа заставляет меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.
– Неужели я воспитал тебя такой? – спрашивает он мягко и участливо. – Почему ты не поговоришь с ним открыто?
– А что, если я ошибаюсь в своих чувствах? Что, если это все временно? Может, я просто пытаюсь убедить себя, что Леша мне не подходит, потому что боюсь следующего шага в отношениях?
– Самоанализ – это хорошо, – слабо улыбается отец.
– Пап, а вдруг я унаследовала мамину неспособность к серьезным отношениям? – с грустью говорю я, смотря на него.
– Дочь, ты совсем не похожа на свою мать. Ты вся в меня – трудолюбивая, умная, красивая и упрямая. Разве что кроме цвета волос… никак не привыкну, – с нежностью и гордостью в глазах он берет мои руки в свои. – Решение о том, быть или не быть с Алексеем, должно быть только твоим.
– Я понимаю.
– Если ты действительно почувствуешь, что твои чувства угасли, найди в себе смелость сказать ему об этом. Он заслуживает знать правду.
– Ты прав, – киваю я и снова обнимаю папу.
Лишь в крепких объятиях отца я вновь ощущаю себя маленькой девочкой, вне зависимости от возраста.