В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога: читать начало книги онлайн

Реанимационная бригада оказалась превосходной. Желающей и, главное – умеющей спасать до победного.

– Юрий Юрич, давайте набор для интубации[8], центральную вену попробуем. Вен периферических нет. Он уже реже дышит, – говорю вполголоса.

Фельдшер Сережа притащил все это молниеносно. Федор уже перестал реагировать – потерял сознание.

– Так, все выходим из комнаты, – командует реаниматолог.

Мы, как и полагается в таких случаях, опустили Федю на пол. Но из-за изувеченного болезнью скелета, он не мог лежать ровно.

– У него вен нет, давайте централку![9] Шею! – аккуратно поворачивала голову парня. Мы искали ориентиры, пальпировали. Однако жуткий сколиоз упрятал очень глубоко не только вены. Раскрывали наборы, доставали салфетки, ампулы. А между тем больной совсем перестал дышать.

– Он остановился! – приложила руку к груди Феди.

– Интубируем! – крикнул реаниматолог.

Сережа взял ларингоскоп (прибор, обнажающий голосовую щель) и эндотрахеальную трубку. Ее и вставляют в ту самую щель, когда человек не может дышать сам.

– Я ничего не вижу! Вообще ничего! Анатомии нет! – отрывисто говорил врач, глядя в рот пациенту.

Начинаем компрессию и вентиляцию мешком Амбу через обычную маску. Грудная клетка деформирована, и пациент как бы приподнят над полом с одной стороны. Как делать эффективный массаж в таком случае, не знал никто. Сергей подкладывает руку под спину парня, а другой начинает делать аккуратные, но сильные компрессии, подобные непрямому массажу детям.

У нас по-прежнему нет венозного доступа. Как и адекватной вентиляции. Прикладывали маску к худенькому лицу Феди, но она не прилегает плотно. Придавливаю маску кулаком, пытаясь добиться хоть какого-то результата.

– Давай еще попробуем, сменим руку, – предложил Юрий Юрич.

Втроем ползаем на корточках по ватным шарикам, разбросанным катетерам и шприцам. Интубировать пациента на полу в принципе трудно. А уж при таких анатомических особенностях так и вовсе практически невозможно. Мы потели, матерились, выдыхали, однако ничего не получалось. И вдруг меня осенило:

– Давай попробуем поставить надгортанный воздуховод!

Учитывая худосочное телосложение и небольшую ротовую полость, идея была, конечно, странноватой. Но других вариантов на горизонте не предвиделось, и мы решили пробовать. Надгортанный воздуховод вставляется глубоко в рот, к началу гортани. В сложных случаях это отнюдь не маленькое устройство помогает вентилировать пациента. Иногда на нем даже проводят наркозы.

– Вошел! Идеально! Дайте аппарат! – прошу доктора. Подсоединяем портативный аппарат ИВЛ. И, о радость! Под нагнетаемым воздухом грудная клетка начинает подниматься.

– Ура, продыхивает!

Федор начинает розоветь, и вот мы услышали биение сонных артерий.

– Завелся, ритм есть! – оповестил Сережа и на радостях воткнул наконец катетер в наружную яремную вену.

Сказать, что мы ликовали – не сказать ничего. Я понимала, что, вероятнее всего, это ненадолго. Но, по крайней мере, мы сделали все, что от нас зависело. И даже больше.

Дверь то и дело дергали родственники, пытаясь хотя бы в щель подглядеть, что же происходит. Переживания их были понятны. И мы им были благодарны, что они смиренно ждали, пока мы закончим, не шумя и не отвлекая.

Мы продолжали готовить парня к госпитализации. Но уже все же можно немного выдохнуть. И с тревогой подумать, что диспетчер мне, наверное, иззвонился, недоумевая, почему так долго не возвращаемся.

Отыскав свое оборудование, выхожу из комнаты и чуть не сталкиваюсь с мамой Феди. Она влетела к сыну, словно не замечая меня. Подмигиваю сидящей в кресле сестренке:

– Мы его все-таки спасли.

Садимся в кабину, и водитель, широко улыбаясь, спрашивает:

– Ну что, спасли?

– Ой, спасли… – разворачиваюсь к окну. За стеклом уже темнота. Тишину вспарывает звук рингтона. Диспетчер.

– Вы что там делали? Почему долго? – кричит в трубку, даже не давая шанса вставить хоть слово. – У вас вызов в соседнем доме: ребенку шесть лет, температура. Два часа уже задержка. Записывай адрес.

Подъезжаем. А я, опустошенная и уставшая, плетусь с чемоданом решать новую клиническую задачу.

[8] Интубация – введение эндотрахеальной трубки в трахею для обеспечения искусственной вентиляции легких, когда естественная не возможна.

[9] Централка – на врачебном сленге – центральная вена. Куда устанавливают специальные катетеры.