Я не уверена, что правильно расслышала, кто там придет. Максик с Масиком или Масик с Максиком? Расспрашивать, кто все эти люди (или не люди?) сил уже не было. Мне бы вещи разложить, да добыть хоть какой-нибудь еды, а то с утра ношусь не евши. И поспать, если получится. А Масики, Стасики и пусечки меня пока мало волнуют.
Хозяйка тщательно пересчитала деньги и сунула в карман своей вязаной кофты.
— Живи счастливо, Настенька, — сказала она.
— Меня зовут Ася, — поправила я.
— Анастасия — это разве не Настя?
— Иногда да. Но именно меня зовут Ася.
Почему-то имя «Настя» меня всегда ужасно бесило, поэтому я с детства для всех Ася и только для всяких незнакомых бабушек — «Настенька».
Деньги, еще недавно бывшие в моем распоряжении, маняще торчали из кармана хозяйской кофты. Мне вдруг ужасно захотелось их вытащить, но я, понятное дело, подавила этот порыв. Всё, ставки сделаны. Денег больше нет, но жизнь продолжается. Это мой девиз. Хотелось бы, конечно, другой девиз, но пока есть только этот.
Наконец, все ушли, и я осталась одна в своей новой микро-квартире. Хотела разложить вещи, но поняла, что уже умираю от голода, и побежала в ближайший магазин. Выйдя из дома, осмотрела его еще раз. Очень красивый, кирпичный двухэтажный домик с необычным орнаментом на фасаде. Альбина говорила, что его построили до революции, а реконструировал сын хозяйки пару лет назад.
Правда, от центра далековато, но я работаю из дома, так что жить можно. Вокруг довольно странные и безлюдные места. Это бывшая промзона, но завод давно закрылся, а заводские здания переделаны под всё подряд: какие-то офисы, склады, гаражи. Только наш домик жилой, хотя по документам это тоже нежилые помещения, но хозяйка разделила дом на квартиры-студии и сдаёт. И главное, до метро минут пятнадцать пешком, а в торце дома есть кофейня и пункт выдачи товаров. Можно всё заказывать на дом. Ну и вид из окна на дерево. В общем, нормальный вариант за свои деньги.
Я углубилась в навигатор, пытаясь понять, куда идти до супермаркета. Геолокация прыгала, как обычно в последнее время, так что я напрягала все свои скудные топографические способности, чтобы разобраться в этом вопросе.
— Чего ищешь? Новенькая, да?
Я подняла глаза и увидела полного круглолицего азиата с деревянной тележкой на колёсиках.
— В каком смысле «новенькая»?
— Не видел тебя раньше. У бабы Иры квартиру сняла, да?
Я поняла, что отпираться бессмысленно, и кивнула.
— А я тут дворник у вас. Мымыза.
— Что?
— Мымыза.
Только с третьего раза я расслышала, что дворника зовут Нурмырза, и узнала, что приехал он из Кыргызстана, и там сейчас плюс двадцать пять, а у нас холодрыга, но он уже привык. И что если мне надо что-то тяжелое вытащить или затащить, то надо звонить ему, и будет вообще недорого.
— Мне нечего ни вытаскивать, ни затаскивать, — вздохнула я. — У меня ничего нет.
— Ну ничего, обживешься, всё будет. Все обживаются. Потихошечку, потихошечку. Я на той неделе из вашего дома гроб выносил.
Я вздрогнула. Какая внезапная смена темы. Или это продолжение темы о вытаскивании тяжелых вещей? Не хотела бы я настолько обжиться.
— А что случилось, кто умер? — спросила я из вежливости, хотя не была уверена, что хочу знать ответ.
— Мужчина какой-то. Тяжелый. Но у меня напарник есть, так что всё хорошо.
— Ага, всё хорошо, — кивнула я. — Лучше не бывает.
Очень надеюсь, что этот тяжелый мужчина жил не в моей квартире. Хотя если и в моей, что я теперь сделаю? Деньги уплачены, чемодан ждёт под столом. Лучше бы не знала, её-богу.
Нурмырза показал мне, как идти к супермаркету, и порекомендовал «жесть какую вкусную» шаурму за углом.
— Если голодная, с пальцами съешь! Скажешь, что от Нурика, тебе всё красиво сделают.
Я решила пока воздержаться от поедания шаурмы с пальцами и продолжила путь в магазин. Удивительное дело, пять лет мы с Сашей прожили в одной квартире, но я понятия не имею, как зовут того нашего дворника. А с этим познакомилась в первый же день. Да и вот это барбекю с соседями…