Сначала одна. Потом две. Потом целый лес шпилей, чёрных, острых, как когти дракона. Между башнями плясали огни — голубые, зелёные, красные. Где-то ухнуло, будто взорвался арбалет, и над одной из башен взмыла вверх тёмная фигура. Огромная, крылатая, с длинным хвостом.
Василиса подавилась пирожком.
— Это... дракон? — прохрипела она.
— Академия, — лениво сказала Аглая. — Огненные Ветры. Здесь только драконы и учатся. И такие пустышки, как ты — для баланды и уборки.
Карета остановилась. Аглая распахнула дверцу, выскочила наружу и, не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Всё, приехали. Саквояж твой на заднем сиденье. Иди в главный корпус, там ректор. У меня дела.
Она щёлкнула пальцами, карета тронулась, и Василиса осталась стоять посреди огромной площади перед Академией Огненных Ветров с наполовину съеденным пирожком в одной руке и рваным саквояжем в другой.
Вокруг сновали студенты в чёрных мантиях — высокомерные, красивые, с золотыми и серебряными значками на груди. Они не смотрели на неё. Она была пустым местом.
Василиса присела на бордюр, поставила саквояж на колени и расстегнула застёжку. Внутри лежали:
Старое, застиранное платье — видимо, сменное.
Деревянный гребень с тремя сломанными зубьями. Завёрнутый в тряпицу кусок твёрдого сыра. Небольшой, но съедобный. Конверт с документами — на нём было написано: «Для ректора Академии Огненных Ветров».Василиса взяла сыр, понюхала — пах нормально. Сунула обратно. Взяла документы — в них было написано, что она, Василиса Нетёсова, семнадцать лет, сирота, и её опекун передаёт права на неё академии.
— Ну хоть что-то, — буркнула она, закрыла саквояж и встала. — Ну и ладно. Я Василиса Нетёсова. Мне семнадцать. Я сирота и пустышка. Но я умею печь хлеб, и я никому не дам себя сломать.
Она поправила саквояж и пошла вперёд.
Она не дошла до дверей. Из-за угла вылетел дракончик. Маленький, серебристый, размером с кошку. Он пронёсся над её головой, схватил её саквояж и взмыл кверху, волоча пожитки на высоте трёх метров.
— Стоять, ящер! — заорала Василиса, бросаясь за ним. — Отдай!
Дракончик вильнул хвостом, залетел в распахнутое окно на втором этаже и скрылся. Василиса без раздумий рванула следом. Она вбежала в боковую дверь, проскочила длинный коридор, потом второй, споткнулась о ведро и влетела в комнату.
В комнате было темно, и пахло книгами и пылью. Дракончик сидел на высоком столе, держа в зубах её саквояж, и смотрел на Василису с явным любопытством.
— Отдай, — сказала Василиса, тяжело дыша. — Пожалуйста. Там сыр, документы и гребень. Сыр ты можешь съесть, но документы тебе не понравятся — они бумажные, а от них только живот болит. А если ты съешь сыр, я правда умру с голоду. Ты же не хочешь, чтобы я умерла прямо в твоём кабинете? Представляешь, сколько бумаг потом придётся заполнять?
Дракончик моргнул и мотнул головой.
— Ну отдай, я тебя прошу, — повторила Василиса уже почти жалобно.
И тут из угла комнаты раздался низкий, хриплый голос:
— Химера, отдай ей саквояж.
Василиса вздрогнула и обернулась.
В углу, у окна, стоял человек. Огромный — почти два метра, с широкими плечами, чёрными растрёпанными волосами и резким лицом со шрамом на брови. Его глаза горели золотом — такого цвета не бывает у людей.
Он был одет в чёрную форму, застёгнутую на все пуговицы, и на груди у него был серебряный значок с драконьей головой.
Дракон. Настоящий.
Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой — но не весёлой, скорее злой.
Дракончик чихнул, разжал зубы, и саквояж с глухим стуком упал на пол.
Василиса кинулась к нему, проверила — на месте. И сыр, и документы, и гребень. Всё цело.
Она выдохнула, подняла саквояж и повернулась к дракону.