Эдгар дёрнул бровью. У него на лице мелькнула такая смесь раздражения и замешательства, что Василиса едва сдержала улыбку.
— Я пришёл проверить, жива ли ты, — сказал он, скрестив руки на груди. — Грозг прибежал ко мне и орал, что ты на его кухне «творишь колдовство» и «спасла тесто» и «выпустила что-то страшное». — Он прищурился. — Что ты сотворила, Нетёсова?
— Я спасла тесто? — переспросила Василиса с невинным видом. — Ой, правда? Я даже не заметила. Я просто почесала его за ушком, и оно поднялось.
Эдгар шагнул в комнату. Он был таким большим, что комната сразу стала тесной. Кровать, на которой дрожал Пряник под одеялом, показалась Василисе совсем крошечной.
— Не юли, — сказал он, нависая над ней. — Что ты сделала?
Василиса хотела ответить, но не успела.
Из-под одеяла раздался тоненький, но на редкость наглый голосок:
— Ой, какой ты большой! И такой... дымный. Слушай, у тебя там, в носу, случайно не печка? Потому что дымит, как старая труба. Я бы на твоём месте проверился. А то задохнёшься!
В комнате повисла гробовая тишина.
Эдгар медленно перевёл взгляд с Василисы на одеяло, из которого торчала золотистая голова Пряника с огромными ореховыми глазами. Маленькие крылышки трепетали, как у воробья.
— Это... что? — спросил Эдгар.
Пряник вылез полностью, встряхнулся, поправил пучок на голове и, уперев лапки в бока, задрал нос.
— Я — Пряник! — объявил он. — Фамильяр Василисы. Дух домашнего очага. Гений. Красавчик. И вообще, тебе бы улыбаться чаще, а то у тебя лицо каменное. Как у статуи. Очень сердитой статуи.
Василиса зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Эдгар смотрел на Пряника так, будто у него начались галлюцинации.
— Твой фамильяр... разговаривает? — спросил он, переведя взгляд на Василису.
— Ну, теперь да, — ответила она, пожимая плечами. — Он только вчера это начал. Вы ему понравились.
— Я ему не понравился! — взорвался Пряник. — Я просто выразил беспокойство о его здоровье! У него же там дым из носа — это ненормально! У нормальных драконов из носа ничего не идёт! Или я не знаю драконов? Я — фамильяр! Я знаю всё!
Эдгар прищурился. Из его ноздрей вырвалась струйка дыма погуще.
— Нетёсова, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Твой фамильяр только что оскорбил ректора Академии Огненных Ветров.
— Я не оскорбил! — возмутился Пряник. — Я сказал, что у тебя симпатичные глаза! Просто они злые! Очень злые! Как у моей старой миски, когда в ней заканчивается каша!
Василиса не выдержала и фыркнула.
Эдгар медленно повернулся к ней.
— Тебе смешно? — спросил он.
— Нет-нет, — замахала руками Василиса, — я просто... кашлянула.
— Она врёт! — радостно завопил Пряник. — Она смеётся! Она считает, что ты смешной! Я тоже считаю! Ты смешной, когда злишься! Ты краснеешь! А у драконов красное лицо— это очень мило, между прочим!
Эдгар стоял неподвижно. Дым из его носа уже вился тонкими косичками. Василиса поняла, что если не вмешается, он или сожжёт Пряника, или сожжёт комнату, или сожжёт их обоих.
— Пряник, — сказала она тихо, — заткнись.
— Не закнусь! — закричал Пряник, запрыгивая ей на плечо. — Я хочу сказать ему всё, что думаю! Ты — огромный, дымный и очень важный! Но ты явно не умеешь веселиться! А Василиса умеет! Она весёлая! И она готовит вкусно! А ты даже пирожок у неё не попросил! Нет, ну разве так можно?!
Эдгар шагнул к Василисе. Пряник юркнул к ней за шиворот и выглядывал оттуда, смело глядя на дракона.
— Я хочу, чтобы ты мне объяснила, — сказал Эдгар, — как из скисшего теста появился фамильяр. И почему он... такой?