– Значит, чуть больше месяца? – снова уточнил он.
– Ну да.
Софе показалось или в небольшой кухоньке как-то воздух погустел? Стал едва ли не осязаемым? Или просто за окном спустилась ночь?
Точно… Ночь.
А она тут. На кухне. У незнакомого мужчины – имя в расчет Софа не брала.
И еще в одной сорочке.
Плед-то его…
Валид медленно кивнул.
– Дальше.
– Что дальше? – Неужели не понятно? Нервное напряжение закручивалось еще сильнее. – Мы никогда не ладили с Толиком, будь он неладен! Даже когда были детьми. Не нравился он мне!
– Матери об этом говорила?
Тон Терлоева был максимально спокойным.
Он не насмехался над ней, не иронизировал.
Тогда откуда ощущение, что тучи над головой Софы продолжали сгущаться?
Может, она зря сидит тут, а?
– Нет. Зачем? Мы же мелкими были. А когда переехала… – Она запнулась, переведя взгляд на чай. – Не хотела маму напрягать своими проблемами. Она у меня одна. Помогла с университетом, с жильем. Спасибо ей за это большое. Не буду же я ей рассказывать обо всех трудностях, с которыми сталкиваюсь! Это неправильно! И вообще…
Она сделала паузу. Воздуха в груди не хватало.
Не выдержав, Софа протянула руку и взяла конфетку. Можно же, правильно?
Конфетка немного подсластила горечь во рту.
– Ты пытаешься быть самостоятельной. Понял. Похвально.
Ни черта не похвально. Потому что вот теперь что-то в нем изменилось.
О нет, он не иронизировал.
Появилось нечто другое. То, что никак не поддавалось восприятию Софы.
– Смешно, да?
– Ты видишь, чтобы я смеялся? – Валид откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
Мамочки… Вот это у него бицепсы. Кем он работает? Наверняка бандит, с криминалом как-то связан. Бывший спортсмен, которого присмотрели братки. Так, наверное.
А она?.. Что она тогда забыла у него на кухне?
И тотчас в противовес этим мыслям пошли другие. То, что вел он себя максимально адекватно. Спас, считай. И говорил Валид очень прилично. Без мата и прочих сленговых словечек.
Ее же продолжало распирать изнутри. Слезы душили, того и гляди хлынут предательскими потоками, и все ее разглагольствования про самостоятельность пойдут прахом.
Но почему все назойливее и назойливее в голове звучала мысль, что плечи Терлоева так схожи с той самой стеной, которую все, абсолютно все девчонки представляют в своих мечтах.