— О, поверьте, ему ещё меньше. Судя по тому, что он застрял в пубертате. — Произнесла и демонстративно тряхнула юбкой.
Беатрис заметила рваные клочья, декольте и волосы растрёпанные.
— Ах, милые бранятся, только тешатся. — Донеслось мне вслед, когда я поднималась по лестнице наверх.
Альваро не высказал никаких претензий. Он не обвинил напрямую. Значит, у меня ещё было совсем немного времени.
Я не спала всю ночь. В гардеробной был вытащен потёртый ридикюль.
Рано утром преподаватель рисования задержался в городе, поэтому завтракали все вместе.
И пока не приехал преподаватель, девочки убежали гулять в сад. Я, создавая видимость действий, была на большой кухне с поваром, и мы обсуждали рецепт новых крендельков. Я не поняла, что меня дёрнуло подойти к окну. Мне показалось, что просто шагнула за банкой с корицей, но по факту это было что-то другое.
Кресло Элайджи стояло на тропинке, которая вела к яблоням.
Предчувствие ощетинилось кошкой, и я, попросив прощения у повара, быстрым шагом бросилась к дверям.
Яблони, Элайджа и мои дети!
Когда я выскочила, то поняла, что есть такая вещь, как материнское предчувствие.
Сердце сдавило в груди от того, что Катарина висела на ветке яблони.
Глава 23
— Элайджи, выше? — крикнула Катарина, и я, наплевав на этикет, на правила воспитания, просто закричала:
— Немедленно спускайся!
Элайджа вздрогнул. И развернулся ко мне.
Но мне было плевать на то, что он делает.
А вот то, что Катарина была в четырех метрах над землёй…
— Катарина, спускайся!
— Все хорошо, мама? Элайджи, выше?
Пасынок усмехнулся, оскалился.
— Да! Ты же умеешь левитировать, с тобой ведь ничего не случится!
Катя действительно, взмахнув потоком магии, подбросила себя на ветку выше.
— Катарина, я тебя прошу, слезь, слезь… — Затрясло меня от воспоминаний и от боли, которая не давала мне расслабиться.
— Мама, все хорошо, сейчас… Элайджа, а теперь? — Катарина взмахнула руками и, наплевав на то, что она в платье, взяла и оседлала ветку.
Яблоня противно захрустела.
— Она сломается, Катарина, слезь, — я подбежала, постаралась подпрыгнуть, но это никак не повлияло на ситуацию.
— Да, теперь ты залезла так же высоко, как и я когда-то. Ты самая смелая девчонка из всех, кого я знаю! — прозвенел в ушах голос пасынка.
Катарина расхохоталась и захлопала в ладоши, а я, развернувшись, посмотрела на Элайджи.
— Ты специально… — дрогнули мои губы. Элайджа склонил голову к плечу, став невозможно похожим на молодого Альваро.