Но дракону это не нравилось. Он будил меня по ночам и ворчливо бубнил на ухо о том, что он скучает. Я ему пытался донести, что это не его истинная, но он топал лапами, как капризная девчонка.
Я действительно не знал, что дальше нас ждёт. Я понимал, что находимся мы с Ариной слишком неправильно в отношении друг друга. Мне было страшно, было стыдно.
Но тёмной ночью во время рождения года, когда на ней было тяжёлое платье бордового цвета и она пекла ритуальный пирог с мясом и брусникой, что-то изменилось.
Я расстёгивал на ней это тяжёлое платье и проводил ладонями по плечам, вспоминая на ощупь её кожу. И когда она, нагая, смущаясь, прикрывала грудь руками, я вспоминал, как это, когда любишь. И мне самому было непонятно и неправильно.
— Не торопись только, ладно? — Шепнула Арина, смущаясь того, что происходило между нами за закрытыми дверьми на последнем этаже замка Шантильи, в большой спальне под балдахином вуалевым цвета тумана. — Не смотри на меня, пожалуйста так, как будто бы ты… как будто бы ты…
— Как будто бы я люблю?
У неё были поцелуи пряные на вкус. И мне было неправильно, потому что я привык к другому.
У неё были волосы тяжёлые, но в то же время мягкие, которые запутались у меня на пальцах. У неё была светлая кожа и родинки под правой коленкой. И тихий, тихий шёпот:
— Я забыла, как это, когда по любви.
В ту ночь, когда было рождение года, я отпустил свою жену. Айра плясала на лугу из одуванчиков, пачкая щиколотки и ноги жёлтой пыльцой.
— Милый мой, родной Альваро. — Восторженно и с придыханием шептала Айра, улыбаясь мне сиянием солнца. — Я так рада, что ты её полюбил. Она такая хорошая.
— А ты…
— А я ушла. Ты не должен меня искать. У тебя теперь есть она. Она и я. Не потеряй её, пожалуйста. И присмотри за ней. Пообещай, что присмотришь за ней.
Снег за окном шёл медленный и рассвет не наступал очень долго. В этом предрассветном сумраке я смотрел на спящую Арину, на то, как у неё дрожали ресницы и как она, забывшись, хватала больно мою руку, прижимая себе к груди.
Было ли это правильно — я не знал.
Было ли это честно — тоже не понимал.
Через три года у Арины изменился взгляд. Она подолгу смотрела на горящие свечи, а потом, теряясь, не могла вспомнить, о чём говорила.
— Почему у тебя не было детей?
— Мне поставили бесплодие. — Тяжело вздохнув, призналась она. — Это когда просто невозможно иметь детей.
— А если ты родишь?
— Не говори глупости, Альваро.
А я знал, что через девять месяцев она родит. Поэтому спрятал улыбку, чтобы не напугать её раньше времени.
Арина родила через девять месяцев малютку — девочку, светловолосую и голубоглазую. Плакала, лежала, боясь выпустить малышку из своих объятий. Я знал, что ей это нужно. У меня уже были дети: две дочери и наследник сын — папина гордость. Но Арине нужно было самой выносить ребёнка, самой родить.
И она родила голубоглазую, светловолосую девочку по имени Роанна.
— Я никогда не думала, что такое случится. — Баюкая на руках младшую дочь, шепнула Арина.
Я наклонился и посмотрел ей в глаза.
— Спасибо тебе за дочь.
А у самого слёзы невозможно было сдержать.
— Спасибо тебе за то, что ты оказалась рядом со мной. Ты можешь мне не верить, но я люблю тебя, Арина.
Она отвела взгляд, растерянно посмотрела на дочку, а потом немного по-детски и по-наивному шепнула: