Адмирал Империи 67: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дальше я не стал продолжать и напоминать, что произошло с командами мародёров капитана Длинного.

Государь молчал. Молчал он неудобно долго, тем молчанием, в котором взрослому человеку хочется что-нибудь пообещать, лишь бы оно кончилось.

— Другого объяснения у меня нет, — закончил я. — Мне оно не нравится ровно так же, как вам. Но арифметика редко интересуется нашим мнением.

Государь постоял, глядя на список, и по его лицу было видно, как он по очереди перебирает возражения и одно за другим их откладывает.

— Значит, он ведёт к моей планете мои же корабли, — сказал он наконец.

— Да, ваше величество. Часть.

— Хорошо. — Он сказал это так, как говорят люди, решившие не плакать сейчас, чтобы не мешать работе. — Второй вопрос, господа. Ваши предложения по отражению атаки.

— Позвольте мне.

Контр-адмирал Зимина не спрашивала разрешения, она обозначала очерёдность. Командующая эскадрой имеет право говорить первой, и я был ей за это признателен больше, чем собирался показать. Мне нужны были это минуты. В голове у меня шевелилось нечто бесформенное и назойливое, вроде забытого на плите чайника, о котором помнишь всем телом и никак не можешь вспомнить головой.

Настасья Николаевна шагнула к тактическому столу, и голограмма откликнулась на её ладони с готовностью хорошо выезженной лошади.

— Исходные. Мы получили то, чего у нас не было вчера: малоподвижные огневые точки с тяжёлыми орудиями. Глупо распоряжаться ими так, будто это корабли.

Она вела ладонью, и светящиеся крупинки послушно собирались в полосу над голубым шаром планеты. Полоса ложилась поперёк той единственной нити, по которой шёл к нам «Новороссийск».

— Две трети фортов ставим одним слоем. Линией. Прямо на пути их подхода, с таким расчётом, чтобы сектора обстрела перекрывались. Любой, кто идёт к планете, получает по защитным полям задолго до того, как сам выйдет на дистанцию уверенного ответа.

— А оставшаяся треть? — спросил государь.

— Вторая линия. Здесь. — Её палец оттянул треть светящихся точек ближе к атмосфере, и чертёж раздвоился в глубину. — Вместе с моими вымпелами. Двадцать с небольшим кораблей охранения, и я не собираюсь тратить их в первой же схватке.

Она говорила хорошо. Есть командиры, которые излагают замысел так, будто оправдываются за будущие потери заранее. Есть другие, которые говорят так, будто бой уже выигран, а вы просто пока не в курсе. Вторые опаснее для противника и гораздо утомительнее для собственных штабов. Гревс уже кивал в такт её руке, причём кивал не из вежливости: балтиец узнавал родное. Стена поперёк дороги — это весь Балтийский космофлот в одном предложении.

— Теперь противник. — Ладонь перевернулась, и со стороны тёмного края стола поползло красноватое скопление. — Валериан Николаевич попытается прошить первую линию на скорости. Он это уже делал: сократил дистанцию на предельном ходу, прошёл сквозь и вышел в тыл, туда, где у крепости нет ни глаз, ни зубов.

— Я помню, — тихо сказал император.

— В этот раз он пройдёт сквозь — и упрётся.

Красное скопление под её пальцами втянулось в узкую полоску, проткнуло первый слой и тотчас увязло во втором — так вязнет шило в войлоке, пройдя первый слой легко и весело. Голограмма послушно догорала красным там, где ей велели догорать.

— Сначала орудия первой линии истончат им поля. Не до конца, конечно, не успеют, но — истончат. Потом вторая линия и мои корабли обнулят остаток. А дальше мы расстреляем их с дальних дистанций, как в тире, и я прошу прощения за сравнение, но оно точное.

Пегов пошевелился. Когда Арсений Павлович шевелится, это ближайший эквивалент аплодисментов.

Гревс подошёл к столу и долго смотрел в глубину чертежа, подобравшись к нему с той стороны, с какой будет смотреть противник.

— Кто управляет огнём первой линии?

— Коменданты по своим секторам, целеуказание общее, с моего флагмана. Иначе каждый начнёт стрелять в своё удовольствие, и вместо стены у нас окажется россыпь отдельных крепостей, каждая со своим мнением о войне.

— Разумно, — сказал вице-адмирал Гревс.

Ответ Зиминой был хорош. Вообще, план был настолько хорош, что мне сделалось окончательно не по себе. Замысел, в котором нет уязвимых мест при изложении, обычно имеет ровно одно, и находится оно не в изложении, а в противнике, который этого изложения не слышал и ничего нам не обещал.

— План идеален, — сказал государь, — если противник не разделит силы.

Мальчик сказал это без торжества, просто потому, что увидел. Я отметил себе, что его учили не только кланяться.

— Если вице-адмирал Суровцев захочет поиграть в маневренный бой, его огневая и пробивная мощь сильно упадёт, — ответила Зимина практически мгновенно. — Малые группы смогут выйти нам во фланги, для этого у меня есть корабли и вторая линия, которую можно разделить и развернуть в любом направлении. Дробление — его проигрыш, а он далеко не дурак.