— Я не ранен.
— Но они укусили тебя.
На его одежде было так много следов от укусов.
— Я уже исцелился. — Свободной рукой он задрал свою рубашку, открывая мне вид на впечатляющий пресс, кожу медового оттенка и дорожку волос, спускающуюся к поясу его штанов.
У меня пересохло во рту.
— Видишь? Я не ранен. Даже если я мало сплю, то все равно быстро исцеляюсь.
Я не могла вымолвить ни слова. На его коже так много засохшей крови, но не было никаких следов от когтей или укусов. Единственным свидетельством нападения стала испорченная рубашка.
— Я оборотень. Мы быстро исцеляемся. Ты, наверное, уже заметила это с Бишопом. — Он кивнул в сторону другого волка из Третьего отряда, пока Бавар излагал всем план на следующие несколько дней.
Уайетт опустил рубашку.
Я чуть не заскулила из-за того, что больше не могу смотреть на его совершенное тело, но сумела закрыть рот.
На его губах появилась веселая улыбка, и он, наконец, отпустил мою руку.
Мое сердце колотилось как сумасшедшее.
Когда Уайетт наклонился, его теплое дыхание коснулось моего уха.
— Ты беспокоилась обо мне? — прошептал он.
По спине побежали мурашки от его близости. Боже мой. Нежели об этом говорила Шарлотта? Неужели я так реагировала на желание Уайетта заявить на меня права? Возможно, он применял ко мне какую-то магию. Может, именно поэтому я так себя чувствовала.
Прежде чем я успела ответить, он поцеловал меня в мочку уха так легонько, словно провел по коже перышком. По мне пробежал разряд молнии в миллион вольт.
Задержав дыхание, я уставилась на него широко раскрытыми глазами.
Уайетт не улыбнулся и больше ничего не сказал, но глубоко вдохнул, и я практически почувствовала исходящее от него мужское удовлетворение. Он знал, какое впечатление производил на меня.
Я покраснела от смущения, как раз в тот момент, когда кто-то позади Уайетта откашлялся.
— Если вы двое закончили, мы хотели бы зайти внутрь. — Бавар сцепил руки за спиной, в его глазах плясало веселье.
Черт возьми. Бавар знал, что Уайетт хотел заявить на меня права. Неужели все об этом знали?
К этому моменту мои щеки стали красными, как помидор.
Уайетт повернулся лицом к другу, загораживая меня от его взгляда.
— Мы придем через минуту. Не ждите нас.
— Как пожелаешь.
Бавар пошел прочь, и я вздохнула с облегчением. Слава богу, весь Третий отряд ушел и не видел, как я отчаянно пыталась взять себя в руки.
Но это было трудно, потому что Уайетт до сих пор стоял так близко ко мне, что я чувствовала его аромат дуба и сосны, который навевал смутные воспоминания. Я ахнула, вдыхая его запах и пытаясь вспомнить, но ничего не произошло.
— Черт возьми, — прошептала я, закрывая глаза.
— Что случилось? — спросил он.
Почувствовав, как он приподнял пальцем мой подбородок, я открыла глаза. Все веселье или удовлетворение исчезло из его глаз, сменившись беспокойством.