— Ни фига ж себе… — выдохнул Антон.
Димка кивнул, глядя на вышедших навстречу Куниц, — трех невысоких загорелых мальчишек, босых и одетых в самые настоящие шкуры. В руках они держали копья с кремневыми наконечниками, — ну, в общем, натуральные дикари. И ладно бы, — дикарей на картинках и в кино Димка видел предостаточно. Но волосы у мальчишек оказались заплетены в смешные косички, — на висках, по две, как не заплетают даже самые сумасшедшие девчонки, и на вплетенных в них кожаных шнурках висели какие-то костяные фигурки, похожие на изделия народов Севера. И это не считая резных костяных браслетов на руках-ногах, ожерелий из чьих-то здоровенных клыков и таких же фигурок. Просто музей ходячий какой-то!..
Но в дрожь мальчишку вогнало не это. Справа и слева от Куниц стояли два… волка, наверное? — могучие, по пояс мальчишкам, звери в дымчато-серой, текучей, словно бы жидкой шерсти, — ни дать, ни взять, Серые Волки из сказки. Только вот взгляд у каждого был почти по-человечески осмысленный, но пристальный и жестокий. Наверное, это и есть оборотни, подумал мальчишка, — те, кто утратил человеческую речь и память. Брр!..
— Благо вам, — сказал средний из мальчишек. Он был чуть старше остальных.
— И вам благо, — ответил Сергей. Аглая, должно быть, онемела от изумления, так что роль посла пришлось играть ему. — Можем ли мы вступить на земли вашего рода?
— Можете, — ответил мальчишка.
Димка ожидал ещё каких-то церемоний, — но парень просто повернулся и пошел, вместе с двумя остальными, показывая дорогу. Мальчишка оглянулся на странных волков, — но те уже исчезли в зарослях, словно их и не было…
— Нет, ну ни фига же себе… — в сотый уже, наверное, раз повторил Борька. — Неужели и впрямь…
— И впрямь, — жестко отрезал Сергей. — Засидишься вот тут, — сам шерстью обрастешь и на четыре лапы встанешь. Как эти вот бедняги.
— Ничего себе бедняги… — проворчал Борька. — Да любой из них меня…
— Помолчи, а? — буркнул Димка. На душе и так было… ну, не противно, конечно, но как-то тревожно: как любой нормальный пионер, он привык твердо верить, что люди в зверей не превращаются — ну, разве что в сказках. Но сказки же, — это для маленьких! И он — не в сказке. Или нет?..
Мальчишка недовольно помотал головой. Сказка там или нет, — но он прямо-таки ненавидел что-то не понимать.
— А может, это и не оборотни никакие вовсе, — продолжал гнуть своё Борька, — а просто такие волки дрессированные…
— Тш! — шикнул Сергей.
Мальчишки замерли, прислушиваясь. Звук в лесу, конечно, идет так, что часто ничего и не поймешь, — но явно не в этот раз: до них доносились чьи-то истошные вопли, смех и неразборчивый гомон множества голосов.
— Никак поймали кого, — предположил Борька, деловито перехватывая копьё.
— Кажется, я знаю, кого, — ответил Димка прислушиваясь. Среди глуховатых голосов Куниц ему вдруг почудился один, очень хорошо знакомый…
— Кажется, я тоже, — проворчал Сергей, темнея лицом. — Вот оно, выходит, как… А ну — вперед!..
Правду говоря, Димка сомневался, что узнал голос, — но он не сомневался, что это вопли пытаемого, — а может, и убиваемого, — и потому рванулся вперед, словно лось. За ним с топотом неслись остальные, — повезло ещё, что никого из хозяев впереди не было, их бы просто стоптали…
Бежать, к счастью, пришлось недалеко, — селение Куниц открылось за ближайшим поворотом. Вот только его Димка сначала не узнал, — просто не понял, что это селение. Не до того ему сейчас было…
Пулей пролетев распахнутые, к счастью, ворота, мальчишка понял, что не ошибся: у большого дерева дергался подвешенный за руки Льяти. Ноги страдальца были привязаны к толстому корню, — а несколько растрепанных девиц, одетых в шкуры, щекотали ему бока пушистыми метелками своих громадных кос. Льяти возмущенно орал и вырывался, но веревки держали его крепко. Димка ошалело моргнул: он ждал чего угодно, но этого!..
— Отпустите его! — крикнула Аглая. Крикнула громко, — у Димки даже зазвенело в ушах, — и Куницы ошалело замерли.
Торопливо переводя дух, Димка осмотрелся. Большая поляна в лесу, окруженная почему-то тыном, — а на ней какие-то поросшие травой холмушки. Лишь когда из нор в основании этих холмушек полезли хозяева, мальчишка понял, что это просто большие землянки.
Всего через минуту перед ними собралось, наверное, всё племя, — в самом деле, большое, человек сорок. У всех в руках копья, грубые луки. Одеты все одинаково, разве что шкуры от разных зверей, с косичками — не сразу и поймешь, кто тут парень, кто девчонка. Смотрят все неприветливо, подозрительно и хмуро, — словно к ним из леса вышла толпа нечисти. Домашних животных никаких — ну да, зачем они тут, с такими-то друзьями в лесу…
— Отпустите Льяти! — вновь крикнула Аглая. — Он наш друг!
— А что ж это ваш друг на наших землях шарится? — спросил тот самый, встретивший их мальчишка. Наверное, это и есть их вождь, подумал Димка. Ну да — вождь на то и вождь, чтобы первым встречать всё, что пришло на его землю, — и плохое, и хорошее…
— Я не шарился! — тут же возмущенно заорал Льяти. Рот ему, к счастью, заткнуть не догадались. — Я о помощи вас пришел просить!
— Так вот же они, твои гости, — невозмутимо произнес вождь. — Пошто соврал?
— Он не врал, — хмуро сказал Сергей. — Мы в самом деле в плен к Нурнам попали… ненадолго.
— И хорошо ли вас приняли? — с непонятной интонацией спросил вождь.