— Немного.
— Это не страшно. Ты воспомнишь.
Хьютай скривила на редкость кислую мину. Анмай рассмеялся, пружинисто вскочил, подхватил её на руки, и закружился по комнате. Она завизжала, и тут же потребовала:
— Быстрее!
Продолжая кружиться, он прижал её к себе, — и она вновь взвизгнула, когда он подбросил её высоко вверх, и поймал, присев под тяжестью её крепкого тела. Хьютай вырвалась, взяв его за руки. Они закружились в диком безымянном танце, изобретая все движения на ходу.
Вэру казалось, что счастье должно быть именно таким, — бешеный быстрый танец, почти бесшумный, — ему аккомпонировал лишь тихий шорох их босых ног и смех, блеск их глаз, смотревших друг на друга, — словно вся Вселенная кружилась вокруг них. Каждый поворот, каждый изгиб Хьютай был неповторим и удивительно прекрасен, — в движении её сильное гибкое тело словно расцветало. Потом Анмай вновь подхватил её на руки, прижал к стене… они кружились в темном море наслаждения, от которого трепетала каждая мышца их горячих нагих тел, мокрых от чувственной ярости восхитительных усилий. Им хотелось, чтобы так прошла целая вечность…
Потом они сидели рядом на краю постели, едва живые от усталости и бездумно счастливые, как дети. Хьютай глубоко вздохнула, пытаясь пригладить дико растрепавшиеся волосы. Анмай рассмеялся. Она укоризненно взглянула на него, и рассмеялась тоже.
— Жаль, что тебе не приходилось ухаживать за такой гривой! Тогда бы ты не смеялся!
— А ты так лучше выглядишь, знаешь?
Она с интересом посмотрела на него.
— Правда? Тебе нравится?
Он кивнул. Она улыбнулась.
— Учту. Что дальше, о мой Анмай? Танцы лежа?
Он вдруг смутился.
— Знаешь, обладая тобой я почему-то чувствую себя… виноватым. Чуть-чуть. Мне кажется, что самое важное в любви — понимание… единство не только тел, но и душ. Ты его чувствуешь?
Хьютай задумалась.
— Наверно. А ты?
Он улыбнулся.
— Однажды наши души уже были вместе, помнишь? Этого хватило… но мы должны стремиться к… — он бездумно обнял любимую.
Они вместе со смехом повалились на постель. Усталость исчезла бесследно, но вместе с ней ушло и желание.
— У меня голова сейчас совсем легкая, словно пустая, — сказала Хьютай. — А как ты?
Анмай слабо улыбнулся.
— Так же.
Они невинно сплели руки и ноги и сонно затихли. Почти бездумно Анмай перебирал её волосы, и вдруг заметил, что Хьютай спит. Её голова уютно покоилась на его ровно дышавшей груди. Он замер, чтобы не разбудить её. Ему самому спать совершенно не хотелось. Он задумчиво смотрел вверх, его руки легко, почти неощутимо оглаживали её плечи. Хьютай слабо улыбалась во сне. Анмай сцепил руки на её пояснице и задремал, закрыв глаза. Он подумал, что это, наверно, и есть счастье.
И уснул.
***..
На пятый день полета, как и прежде, его разбудило томное потягивание Хьютай. Она искоса поглядывала на него.
— Через пять минут мы сядем на Эрайа, на вторую. Может, хватит валяться?
Анмай задумчиво прикрыл глаза.
— Не знаю. Мне так славно…