— Ну вот и все, — сказал Философ, — теперь осталось только сделать так, чтобы нас убили сразу.
— Больше ничего и не выйдет, — Уэрка пошевелился в темноте.
Сурт подавленно молчал. Ами в бессильной ярости катался по полу и скрипел зубами. С его губ почти беспрерывным потоком срывались проклятия и брань.
— Прекрати! — рявкнул Уэрка, — постарайся хотя бы умереть достойно!
К удивлению Талу, Ами затих.
Примерно через час они достигли Кен-Каро. Однако машина не останавливаясь попетляла по улицам и вновь помчалась по прямой дороге. «На базу истребительного отряда, — понял Талу, — надеюсь, Черзмали там. Ведь Эрно может поставить меня к стенке, как предателя!».
При мысли, что его приключения получат столь мрачный финал, Талу задрожал. Его охватил дикий страх и Философ как-то ощутил это.
— Не бойся, тебе киберимплантация не грозит, — сказал он. — Ты же не мятежник! Они просто отправят тебя в исправительный лагерь. Но ты все же постарайся попасть в «Золотые сады» — парню с такой мордашкой, как у тебя, в лагере будет очень несладко. А «бывшие» ничего не ощущают, и в самой операции нет ничего ужасного.
«Я знаю! Мне твердили об этом пять лет!» — захотелось заорать Маонею, но он сдержался. Тем не менее, его тронул этот страшный совет.
— Не надо бояться, мальчик, — сказал Философ, — все это когда-нибудь кончится, и Высшим тоже немного осталось — я это чувствую. Раньше или позже, но им придет конец.
«Скорее раньше, — подумал Талу, сжимая зубы и чувствуя, что ему тоже впору кататься по полу — от боли в плече. — Уж одному-то мне точно. Нельзя, нельзя нам так обращаться с врагами, потому, что настоящих врагов у нас очень мало. Всех остальных мы создаем сами, нашим нежеланием понимать, нашей жестокостью. Об этом мне нужно поговорить с Вэру. Я расскажу ему… если мне не всадят пулю в затылок, или не сожгут живьем, как предпочитает Черми Эрно!».
Больше за всю дорогу никто не сказал ни слова.
Когда фургон остановился и двери открылись, Талу с трудом поднялся на ноги — его укачало в тряской машине, он отупел от боли. Рук он уже не чувствовал. Он первым неуклюже спрыгнул вниз — и упал; стоявший рядом солдат поднял его за шиворот, словно щенка.
Щурясь от света, Маоней осмотрелся, узнав знакомые строения цетанской базы. Вокруг стояло множество вооруженных истребителей — он с ужасом заметил эмблемы восьмого отряда и, чуть поотдаль, самого Черми Эрно с охранниками. Черзмали Мато и его бойцов нигде видно не было.
Сердце Талу утонуло в ледяной воде, но он вспомнил, что говорил ему Вэру — он должен быть невозмутимым. Что ж, он постарается. Вот только надолго ли его хватит?
Маоней пристально смотрел на Черми — тот оценивающе разглядывал пленников. Вдруг по лицу Эрно скользнуло удивление, затем он широко улыбнулся, что-то сказал помощникам и дал знак охране. Рослый охранник схватил скривившегося от боли Талу за плечо и, уперев ему в спину автомат, потащил вперед.
— Отпусти его, — ухмыляясь сказал Черми. — Ну, иди сюда, гаденыш — мы подготовили тебе теплый прием!
Талу понуро побрел вперед под смех собравшихся бойцов — они тоже его узнали. Черми взял его за плечо, надавив на нерв под ключицей. От дикой боли у Маонея задрожали и ослабли ноги, но он не издал ни звука, вонзив в зрачки Черми свой полный ненависти взгляд. Палаческая усмешка вдруг сошла с лица командира. На миг он усилил нажим, но потом все же отпустил юношу.
— Надеюсь, ты простишь мне это маленькое послабление, — сказал он, снимая с Талу наручники. — Я не буду отрывать тебя от твоих друзей, — он показал на фургон, из которого бойцы грубо вытаскивали «беглых». — Вдруг тебе потребуется еще что-нибудь узнать от них об участи предателей! — Он стал умело и сильно растирать обвисшие руки Талу, зная, что это тоже причиняет ему дикую боль. — К счастью, я сразу тебя узнал!
— У! — Талу яростно вывернулся из-под его ладоней. Кровообращение восстанавливалось и теперь кожа нестерпимо зудела.
— У меня приятная новость. Мато перестал тебя искать — нашел, как думал, твои останки! К тому же, в такой одежде тебя вряд ли примут за Высшего!
— Да? — осторожно массируя кисти, Талу посмотрел на себя.
Полы слишком большой ему куртки свисали до колен; она была позорного розового оттенка и вдобавок носила следы ночевок на земле.
— Ужас, как я выгляжу! Пойду приведу себя в порядок. Вызовите Мато — и скажи, чтобы «беглых» пока не трогали!
— Хорошо, мы их не тронем, — Черми вновь ухмыльнулся. — Руками. Мы расстреляем их резиновыми пулями — верно, ребята?
В ответ донеслись согласные выкрики. Бойцы живо давали советы, обсуждая способ казни пленников, но на Талу никто не обращал внимания — очевидно, Черми решил оставить его на сладкое. Наконец, все сошлись на первоначальном варианте — с условием, что Черми лично добьет умирающих. «Беглых» немедленно отволокли к ближайшей стене. Телохранители Черми выстроились напротив, на всякий случай щелкая затворами; он сам встал сбоку, собираясь командовать расправой.
— Прекрати, Черми! Ты нарушаешь приказ! — Талу бросился вперед. — Единый Правитель запретил тебе убивать!
При виде его одежды среди собравшихся снова раздался смех. Маоней яростно швырнул в грязь свою розовую куртку.
— Оставь их, Черми! Если ты нарушишь приказ Вэру — ты станешь предателем!
Вдруг Талу увидел ствол автоматической «Бексы», направленный прямо ему в лицо.