– У оборотней кровь такая же, как у людей, – пояснил он ошарашенному Лэйми. – Только едкая на вкус.
Проверять Наури и Лэйит они не стали, тоже откровенно глазея на девушку, и вожак отозвал их.
– Ладно, – сказал Бхута. – Вы люди. Откуда вы взялись? – Его тон по-прежнему не был дружелюбным. – Сколько вы были под открытым небом?
– Ну... примерно несколько минут, – Охэйо как-то почувствовал, что этот вопрос очень важен. – Я имею в виду, здесь.
– А твои глаза? Они давно стали такими?
– С рождения, я думаю. Я не помню... А тебе завидно, да?..
Продолжить спор им не удалось. От ведущей в лаборатории двери – её, к счастью, уже кто-то запер – донесся резкий стук. Бхута затравленно глянул на неё, потом на них. Его рот приоткрылся и Лэйми понял, что их жизни висят на волоске.
– Стойте! – Лэйит протянула руку – ладонью вперед. – Уберите оружие!
Сейчас, в старой мешковатой куртке и облезлой шапке, ободранная, грязная, она вовсе не казалась красавицей... но сам её несчастный вид взывал о помощи и наведенные на них стволы опустились.
– Мы пойдем с вами, – ровно сказал Охэйо. – Такой вариант тебя устраивает?
На бесконечный миг повисло молчание.
– Ну, ладно, – наконец сказал Бхута. – Но если вы хотя бы дернетесь... – он выразительно повел стволом.
Они – все вместе – двинулись к двери, пришельцы – под прицелом ружей.
– Кто там? – спросил Бхута, когда они достигли цели.
– Откройте, ради Бога! – хриплый, задыхающийся голос сорвался.
Бхута протянул руку к засову. Охэйо хотел возразить, но не успел – Бхута открыл дверь, тут же отступив в сторону. В неё вошел парень – совершенно обычный на вид – и в воздухе повеяло слабым, но явственно различимым запахом гнили.
7.
Дальнейшего Лэйми не ожидал. Охранники выпалили в парня сразу из двух стволов – треск выстрелов в тесном коридоре показался оглушительно громким. Сверкнуло пламя, чужака отбросило к двери, из которой брызнули щепки – картечь пробила его тело насквозь. Парни торопливо щелкали затворами, стреляя снова и снова.
Куртку на чужаке растерзало в клочья, кровь забрызгала всю дверь за ним... а потом он издал ни на что не похожий звук – словно урчала громадная лягушка – и рухнул.
В следующий миг он... потерял форму, сразу – словно разжали кулак. На полу лежала бесформенная масса мерзостно-пёстрой, залитой кровью, сморщенной плоти, увенчанная длинной шеей с огромной безносой головой – на ней виднелся один громадный рот с острыми, как иголки, зубами. На том, что у человека было бы лбом, блестело целое созвездие крохотных темных глазок. Запах падали, исходивший от тела, стал режуще-острым.
Лэйми замутило. Он много читал о таких тварях... но и представить не мог, как это страшно наяву.
Дверь распахнулась. В неё лезли ещё – отпихивая и мешая друг другу. Все, как один – похожие на людей, но вот мерзкая гнилостная вонь ещё усилилась.
Дробовики у охранников оказались шестизарядные, с трубчатыми магазинами под стволом. Пока они возились с подсумками, загоняя один патрон за другим, твари вполне успели бы миновать узкий проем и добраться до них. Бхута спас положение – вытащив из кобуры пистолет, он разрядил всю обойму в суетливую свору. Двух или трех тварей отбросило назад, снова раздался этот утробный, урчащий звук, но остальные продолжали напирать. Его подчиненные выхватили короткие, тяжелые тесаки и бросились вперед, нещадно кромсая забивших проем оборотней. Раздался дикий вой, рев, хруст... шарахнувшись назад, окровавленные твари, наконец, отступили. Пинками выбросив вон отвратные туши, охранники захлопнули дверь и посадили её на тяжелые засовы. Эта преграда казалась едва ли преодолимой, однако снаружи почти немедленно донесся стук – судя по шуму, там собралась целая толпа.
– Они шли за нами, – сказал Охэйо, переводя дух.
– Ты привел их сюда? – спросил Бхута, наконец опомнившись; пистолет в его руке повернулся к Охэйо.
– Они нас заметили. Думаешь, я рад этому?
– Никто больше сюда не придет, – сказал Бхута, убирая оружие. – Они уже в убежище. Уходим отсюда. Быстро.
8.
К их счастью, отсюда был ещё один выход. Он вел в очень высокий коридор, обитый резными, медового цвета рейками; его освещали длинные, странно мерцавшие лампы. Коридор был прямым, но захламленным; несколько раз им пришлось подниматься и спускаться по лестницам. Здесь было множество боковых дверей, из-за которых неслись порой довольно странные звуки, фанерных и дощатых перегородок, баррикад из мебели, через которые приходилось перебираться. Бхута запирал за ними все двери – то очень легкие, то массивные. Каждый раз Лэйми ожидал, что они, наконец, куда-то придут – и каждый раз ошибался. Всё это длилось, примерно, минут десять.
Коридор кончился длинной лестницей и массивными двустворчатыми дверями. Внутренние были из толстого, гладкого дерева, покрытого белой эмалью, внешние – из листов серой стали. Отперев их громадные замки, Пагги навалился на створку. Едва она отошла, в щель просунулись две пары зеленовато-желтых лап, в один миг распахнув её настежь. На сей раз твари даже не потрудились принять человеческий облик – они то ли услышали, как открывается дверь, то ли просто ожидали снаружи, но их было много – Лэйми не считал. Его сердце нырнуло в ледяную воду, но стоявший рядом с ним Бхута не растерялся – он вскинул ружье и первый же выстрел разнес на куски голову ближайшей твари. Он выстрелил ещё раз... ещё... ещё... За спиной Лэйми тоже загрохотали дробовики – и ещё две твари взорвались лохмотьями слизистой плоти. Затем охранники пустили в ход тесаки – они проделали аккуратные дымящиеся разрезы в животах сразу трех гадин и те согнулись пополам, ловя устремившиеся на свободу внутренности. Уцелевшие оборотни кинулись наутек – они побежали во все стороны по радиусам.