Вернувшись, Лэйми завалился в гостевой домик во дворе Малау и проспал до самого обеда. Проспал бы и больше, но его разбудил голод – он не ел со вчерашнего вечера. Обед оказался столь сытным, что он снова заснул и проснулся уже на закате, потеряв всякое представление о времени и совершенно обалдевший от дикой жары. Он был весь мокрый; пот стекал по продольной ложбинке его живота в пупок, а воздух в комнате напоминал мокрую горячую вату.
В поисках прохлады он вышел на открытую веранду, что высилась над заросшим травой берегом небольшого озерца, – но и здесь оказалось очень жарко и душно, как в теплице. Впрочем, он тут же замер, начисто забыв о жаре, – в озерце плескалась стайка ламайских девчонок лет по семнадцати, хмурых, пухлогубых, черноглазых, одетых только в пояски из бус, сползавших на их круглые попы и крутые бедра. Низко над землей висели тяжелые, красновато-бурые закатные тучи и гибкие тела девушек казались отлитыми из темного, тускло блестевшего красноватого золота. Их лохматые спутанные гривы доходили до поясниц и были чернее самой ночи. Лэйми замер, смущенный и растерянный. Его щеки пылали.
Заметив парня, девчонки засмеялись – как будто это его застали в столь неловком положении – и принялись дружно забрасывать водорослями. Он вернулся в дом с горящими щеками, смущенный и пристыженный. Здесь он наткнулся на такую же сонную Иннку и испуганно вскрикнул – забыл, что сам привез её с собой. К тому же легкие трусики – всё, что на нем сейчас было, – не могли скрыть охватившего его вдруг острого, как выстрел, возбуждения. Иннка, тоже одетая сейчас лишь в трусики, ошалело взглянула на него и Лэйми не выдержал.
– Чего уставилась? – довольно грубо спросил он.
Иннка тут же закатила глаза, словно готовясь упасть в обморок – и вдруг хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
Лэйми в гневе бросился на неё. Он с удовольствием дернул бы её за косу – но косы у неё не было и он, довольно сильно, дал ей ладонью по заднице. Иннка задорно взвизгнула, отскочив метра на два, как вспугнутая антилопа, – и Лэйми вновь замер с мучительно горящим лицом, не понимая, как это у него получилось.
На шум вышел зевающий Охэйо и парень вновь дернулся – он не представлял, как ещё и Аннит тут оказался.
Окинув их насмешливым взглядом, Охэйо, презрительно фыркнув, вышел на террасу, замер, словно превратившись в статую – и, вдруг вскрикнув, покатился по полу, спасаясь от метко летевшей в него тины. Донесся дружный девичий смех и Лэйми улыбнулся, почувствовав себя наконец отомщенным.
Аннит пулей влетел в комнату, захлопнув за собой дверь. С его ошарашенной физиономии и с других частей тела свисали космы ряски, придав ему очень убедительный вид сына великого Ктулху; он гневно сбрасывал их со всех мест, до каких только мог дотянуться. Иннка и Лэйми покатились со смеху. Аннит одарил их многообещающим взглядом – и уютно устроился в большом, обитом мехом кресле, поджав босые ноги. Сейчас он был сама невозмутимость, лишь его глаза насмешливо поблескивали. Иннка и Лэйми замерли, смущенные, не глядя друг на друга.
Он не помнил, оделись ли они перед тем, как поехать сюда, не помнил толком даже обратной дороги – он едва ли не всё время жмурился от удовольствия, чувствуя руки подруги на своей талии. Кажется, с того первого разговора они не сказали друг другу ни слова – просто потому, что в них не было нужды. Всё это было, как во сне.
– Понравились девчонки? – наконец спросил Охэйо, всё ещё насмешливо глядя на него.
– Да. Красивые.
Охэйо мягко улыбнулся, поднимаясь.
– А также чувственные, ловкие и неутомимые. Потому Найье и привез их сюда...
– Найье?.. А кто это?
– Жрец Древних, – Аннит усмехнулся. – Только Шуб-Ниггурата, а не Йог-Сотота, как я. А обряды поклонения Шуб-Ниггурату весьма... специфичны. И мы будем в них участвовать. В качестве, так сказать, жертв.
– Как это? – Лэйми ошалело распахнул глаза.
Охэйо вновь усмехнулся.
– Сейчас увидишь. Прямо вот сейчас. Вайми будет первым...
9.
Найье оказался темнокожим парнем всего лет двадцати пяти. Лэйми с невольным восхищением рассматривал его могучую фигуру. Диковатое лицо жреца было круглым и широкоскулым. Чуть приплюснутый нос и толстые, но красиво очерченные губы придавали ему выражение чувственной, животной силы. Лэйми увидел его в небольшом, окруженном глухой стеной дворике, специально предназначенном для таких вот обрядов, где уже собрались и девчонки. Вообще-то он не имел никакого права в них участвовать – но Охэйо с усмешкой пригласил его и отказаться Лэйми не решился. Правду говоря он уже понимал, что ему придется увидеть – и от этого, казалось, начала чесаться душа. Увидеть ЭТО вдруг показалось ему абсолютно, жизненно необходимым. Может, Древние и были только мифом, персонификацией тех могучих сил, что обитали за пределами человеческого разумения, – но их обряды обладали собственной могучей привлекательностью.
Лэйми поудобнее устроился на траве, уютно скрестив босые ноги, и приготовился смотреть. Неожиданно звонко ударил гонг и всего через минут пара темно-золотых нагих девчонок, чьи лохматые спутанные гривы доходили до поп – ввели Вайми во дворик. Сейчас, совершенно нагой, он выглядел всего лет на восемнадцать – гибкий, ладный юноша, скуластый и очень красивый, весь словно отлитый из блестящей золотисто-коричневой бронзы. Он двигался ловко, с бессознательной чувственностью – даже его босые ступни, ровные, как у ребенка, при каждом шаге словно отдавались темной жирной грязи. Вайми был смущен, дерзок и испуган; девчонки держали его за руки, хотя он и не сопротивлялся.
Нагая троица замерла точно посреди двора. Ладони девчонок мягко нажали на плечи юноши, заставив Вайми опуститься на пятки. Потом девчонки разделились – одна завела за голову покорные руки юноши, выгибая ему стан и заставляя откинуться на спину, вторая подхватила его ноги, вытягивая их и одновременно разводя в стороны, позволив подругам забавляться с беспомощным пленником. Их бесстыдные ладошки скользили по бедрам и животу юноши, пальцы, дразня, блуждали вокруг его сосков и изнывшей твердой плоти, размыкали покорные губы, проникая в рот...
Возбудившись, девчонки приникли к нему, скользя грудью по его животу, животом по груди, губами и ресницами – по всему телу. Они попеременно подносили к губам Вайми свои крупные темные соски, садились на него верхом, ёрзая попами по животу и подпрыгивая на нем, как при скачке. Наконец, они устроили пленнику испытание: поставив на его грудь маленькую, до краев полную чашку воды – так, что Вайми даже дышать должен был с осторожностью, – начали дразнить его кромками ногтей, постепенно поднимаясь всё выше. Сначала – одновременно – подошвы, потом – подколенные ямки, бедра, бока, живот (отчаянно прижавшийся к спине), подмышки...
К удивлению Лэйми, Вайми выдержал всё – лишь там, где к нему прикасались, его мышцы подрагивали. Но когда одна из девчонок приоткрыла ему рот, лаская самое чуткое место за передними зубами, непроизвольная судорога сбросила наконец чашку. Рассмеявшись, девчонки решили наказать пленника: сев по бокам, они щипали набухшие соски юноши. Игрушка Вайми тоже набухла до предела и то одна, то другая девчонка, отпуская сосок, протягивала к ней руку, поддразнивая её. Постепенно их ласки становились всё более настойчивыми. Наконец, одна из них вобрала в рот верхушку его твердой плоти, две других прижались губами к набухшим соскам юноши...
С минуту Вайми лежал неподвижно, потом начал выгибаться, его бока ходили ходуном в отчаянных попытках набрать хоть сколько-то воздуха. Эта агония длилась ещё с минуту, потом ласка прекратилась. Девчонки дали ему отдышаться и начали всё заново, повторив цикл несколько раз. Наконец Вайми судорожно приподнял бедра, его судорогу дополнил высокий испуганный стон – он весь покрылся мурашками, стараясь удержать в себе семя, но так и не смог...
10.
Вернувшись в дом, Лэйми едва не выскочил обратно, обнаружив ожидающего там Найье. Охэйо, конечно, тоже был там – и лишь поэтому Лэйми смог сдержаться. Он знал, что обряд «жертвоприношения» относится и к ним тоже – но чувствовал себя так, словно свихнулся. Его буквально трясло, мир перед глазами мерцал и прыгал, мысли метались, как безумные, не в силах сложиться хоть во что-то логичное, а желания дергали его туда и сюда, словно щепку в прибое, – хотелось убежать с диким воплем, хотелось наброситься на Найье с кулаками, хотелось...
– Вы оба следующие, – сказал Найье, глядя прямо на него и ухмыляясь.
Лэйми протестующе мотнул головой, но не смог отвести от него глаз – могучее мускулистое тело Найье невольно притягивало взгляд.