– Слышь, а ты разве не должен чего-то там искать? Ты чего ваааще расселся?
– Тебя забыл спросить! – оскорбился Генчик.
– Да и пожалуйста! Только я ж начальству так и скажу, что мол, нифига этот ваш лягвоводолаз не работает!
– Ах ты… Да это я про тебя скажу, что ты меня оскорбил, еды не дал и вообще издевался!
– Ха! У меня авторегистратор работает! – сообщил совсем не такой уж тупой Илюха. – У нас в спортзале каких только хитровыкрученных на турнике типов не бывает. Так что мы без камер никуда! Так что, гребите, Гена, гребите!
Геннадий многословно и подробно описал все личные качества своего охранника, правда, разумно высказал всё это по-лягушачьи, а когда выдохся, уныло прыгнул в воду и нырнул… якобы на поиски спрятанной ценности.
К вечеру, когда над болотом завился рой комаров, а крайне заинтересованные необычным лягухом кокетливые лягушкодамы скучковались у берега, чтобы попытаться обратить на себя его внимание, Геннадий выплыл у поплавка Ильи.
– Не нашёл! Вытаскивай меня, а то я устал! – велел он, высунув голову из воды.
– Устал? Да ты дрых вон на той коряге! – Илья, как профессиональный спортсмен не мог не быть наблюдательным. – Я даже уже решил попытаться тебя оттуда сшибить.
– Чем сшибить? – удивился Генчик.
– Да вон… специально комки грязи приготовил, – Илья кивнул на разложенные у бережка будущие метательные снаряды. – Но ты не переживай… Завтра они очень даже пригодятся! Они как раз досохли до нужного уровня, а завтра так ваааще будут как кирпич!
– Напугал, – фыркнул Генчик, от изумления даже позабывший, что ему надо бы утверждать, что он прямо-таки не покладая лап искал нужное.
– Нее, предупредил! – серьёзно отозвался Илья. – Во, смотри!
Он подобрал один из комков, размахнулся и попал точно в то место на коряге, где изволил отдыхать Геночка.
– Да ты что? С ума того… спрыгнул? – возмутился лягух. – Ты ж меня прибил бы!
– А все говорят, что ты крепкий, так что не прибил бы! – оптимизм – наше всё. – Зашиб бы немного, но это не страшно.
– Грубиян! Варвар! Мужлан! – возмутился Генчик.
– Ишь ты… прям расквакался! – ухмыльнулся Илья. – Да, мы родом не из принцев, но если уж работаем, то на совесть, а не так, как некоторые зелёные и пупырчатые!
– Умыл, как есть умыл! – радовался Крамеш на своей ветке.
– Это проклятийный образ, я по-настоящему…
– Знаю, знаю! – перебил Генчика невежливый и грубый Илья. – Ты, по-настоящему, белый и пушистый, на панду похожий!
– Ну всё! Ты напросился! – разозлился Геннадий, сам выбираясь на берег и прыгая к ширме. – Сейчас я тебе покажу!
Он прыгнул, ударился о ширму, встал, отряхиваясь от травы, а потом развернулся и решил показать этому тупому типу, как надо себя вести в обществе принцев, но, замахнувшись, успел только сфокусироваться на увесистом кулаке оппонента, прилетевшем ему в нос.
– Не сломан, не парься! – жизнерадостно сообщил ему Илья, подавая пучок водорослей. – На переносицу положи и подержи! И что ж ты такой… необучаемый? Ну ладно… повторение-то оно мать учения и мачеха неучения!
– Зааатфффниииись! – простонал Генчик, сидящий с водорослями на физиономии.
В довершение всего над ним заинтересованно закружилась та самая мерзкая цаплища, которая его утром чуть не съела.
– Нет, это не жиффнь! – гнусаво заявил в пространство Герман. – Это издефффательство!
Глава 2. Моменты рабочие и не очень
Когда сильная натура злится, то это проявляется по-разному. Некоторые такие натуры скрывают злость так надёжно, что только когда их совсем доведут, становится понятно, что что-то не так, но бывают и иные… У таких рядом аж атмосфера искрит и потрескивает – наверное, от невозможности поджать хвост и удалиться подальше, оставив вокруг возмущённого типа какое-нибудь безвоздушное пространство.
К последним относился и Соколовский: