– Вот и заедай стресс своим, а не моим! Желательно, молча! – спортивный крепыш решительно отобрал у белобрысого куриную ногу и вернулся с ней на облюбованное место. – Ты ж сам заказал себе суши, вот и сушься ими!
– А мне курицу хочется!
– Перехочется! Нечего чужое без спроса таскать! И откуда ты уже взял мой творог? Купил себе, что хотел, вот это и лопай, а в мои контейнеры не лезь!
– А я не хочу суши… они на болоте как-то не едятся! – неожиданно капризно заявил белобрысый. – Делись давай! Если бы не я, ты бы эту работу и не получил!
Крепыш тяжело вздохнул, взял помидор, примерился и исключительно метко швырнул его в сторону скандального типа, тот машинально отклонился, пытаясь избежать столкновения с метательным снарядом, попал спиной на ширмочку и…
– Во ффффокусники! – зафырчал рыбак, отплёвываясь от своего напитка, попавшего не в то горло, – Был мужик, а потом хлоп и исчез!
Он не отрываясь следил, как крепыш бережно отложил недоеденную куриную ногу, поднялся, дошёл до ширмочки, пошарил в траве, выудил из неё лягушку, возмущённо заявившую:
– Метни меня обратно! Немедленно!
– Да как скажешь, – хмыкнул спортивного вида парень, сделал шаг к воде, широко размахнулся и зашвырнул лягушку в болото, сопроводив это действо словами:
– А вот надо было точнее говорить, куда обратно! Мы ж люди простые – просят – мы выполняем! Нам же ж не жалко!
Лягушка пролетела над болотом с возмущённым воплем:
– Да совестиии у тебяяя нииихт!
А рыбак смотрел на фокусника-крепыша, ожидая, чего он ещё того… нафеячит, точнее, нафокусничает, пока не услышал за спиной неожиданный звук, похожий на хлопанье крыльев, обернулся и встретился взглядом с чёрными-пречёрными глазами непонятно откуда взявшегося типа:
– Забудь! – строго велел ему тип. – Забудь всё, что тут сегодня видел! А ещё… ты терпеть не можешь эту гадость! В рот больше не возьмёшь! – тип ткнул пальцем в бутылку. – Понял?
Рыбак исполнительно кивнул.
– А ещё – мотай отсюда! Кыш! – велел Крамеш, которого отрядили присматривать, как сработается та странная парочка. Запах спиртного он терпеть не мог, так что щедро «поделился» этим своим качеством с рыбаком – не одному же ему страдать.
Через пару минуть рыбака и след простыл, а чёрная птица привычно устроилась на вершине сосны, продолжая наблюдать за Геннадием-Германом и Ильёй, нанятым для охраны невозможного лягуха.
С другой стороны болота за странной едой наблюдала цапля, размышляя, а не стоит ли опять попытаться поймать эту лягушку? Правда, по зрелому размышлению, она отказалась от этой идеи – лягушек в болоте много, на этой свет клювом не сошёлся, а вот так съешь неправильное – потом ещё живот заболит!
***
Геннадий страдал, а так как молча он это делать был не приучен, то он начал жаловаться вслух:
– Да разве ж это жизнь? Нихт! Это точно не она!
– А что тебя не устраивает? – удивлялся с берега Илья, активно подтягивающийся на ближайшей удобной и подходящей для этого ветке.
– Ты не устраиваешь!
– Бывает, – покладисто соглашался Илья. – Я вааще многих не устраиваю – так не для них и строился!
– Тьфу!
– Не плюй в болото! – хохотнул Илья Васильевич. – А то оно каааак ответит!
– Не учи учёного! Навязался на мою голову! – оскорблённо отвечал лягух, выбравшись на лист кувшинки.
– Это я-то на твою? – удивлялся Илья, отжимаясь на бережке, – Врите, Гена, дальше!
Выполнив норму физической активности на ближайшие несколько часов, Илюха достал удочку, устроился поудобнее и принялся наблюдать за двумя объектами – за лягухом, который так и восседал на листе, и за поплавком.
Правда, это времяпрепровождение его через час как-то смутило…