— Угадал, — просияла она. — Примерно одну треть. Давай сейчас на этом остановимся и детали обсудим вечером в моей мастерской. Сейчас все равно не дадут поговорить спокойно.
— Договорились, — кивнул я. — Если я после ужина приду, не поздно будет? Просто у нас днем тренировка с Громовым.
— Не поздно, — ответила она. — Подготовку к турниру пропускать не стоит. Тем более я все равно в мастерской буду допоздна торчать. У меня за это время столько работы накопилось, что я даже не знаю, когда со всем буду справляться. Так что вечером жду, не забудь.
Виктория Артемовна вернулась к себе на кафедру, а я потопал на обед, где меня дожидался Нарышкин. Настроение было так себе, честно говоря. С одной стороны, конечно, плохо, что большая часть дневника останется для меня загадкой. Однако с другой… Должно же быть в расшифрованной части что-то интересное?
Глава 16
Попадать в школьную столовую в самый разгар большой перемены, это не лучшая идея. Как будто тебя засунули в пчелиный улей, который перед этим разворошили палкой. Все носятся как угорелые, ругаются в очередях, а потом еще нужно умудриться добраться до своего стола с едой, чтобы у тебя ее не выбили из рук.
Именно поэтому мы с Нарышкиным всегда старались попадать в столовую сразу же после звонка, но сегодня разговор с Островской был для меня важнее. Не менять же его на котлеты? Кстати говоря, о котлетах…
— Макс, как твой лучший друг, я избавил тебя от очередей, но кто же знал, что ты явишься в середине перемены? — Нарышкин обвел рукой стол, на котором стояла еда, которую он прихватил для меня. — Борщ, две котлеты, гречка… Все давно остыло, конечно, но ты сам виноват.
— Спасибо, Леха, — сказал я, затем сел за стол, вооружился ложкой и снял пробу с борща.
Да… Холодный борщ, это не очень… Я отодвинул борщ в сторону и принялся за котлеты с гречкой, которые оказались даже еще немного теплыми и заметно выигрывали во вкусе у борща.
— Что Островская, нашел ее? — спросил между делом княжич, когда я опустошил половину тарелки. — Сказала зачем искала тебя?
— Да так, ерунда, — отмахнулся я. — Мы с ней на «Артефакторике» ритуальным зачарованием занимаемся. Ну как занимаемся… Пробуем потихоньку… Вот она и спрашивала, как насчет сегодняшнего вечера. Соскучилась по урокам, наверное.
— А-а… — усмехнулся Нарышкин и бросил на меня задумчивый взгляд. — Артефактная ритуалистика это хорошее дело, одобряю. Ты ей сказал, что у нас теперь ежедневные тренировки с Громовым?
— Она знает, — кивнул я, жуя котлету. — Мы потом с ней встретимся. После того как с Романом Артемовичем закончим.
— Солидно, — уважительно кивнул Лешка. — Как у тебя на все сил хватает, я понять не могу? Вечно какие-то дела у тебя. Иногда даже зависть берет.
— Успевает всегда тот, кто никуда не торопится! — многозначительно напомнил я своему другу древнюю мудрость. — Кстати о делах…
Я посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в том, что нас никто не подслушивает, затем наклонился поближе к своему другу и сообщил ему последнюю новость, которая его явно заинтересует.
— Мне вчера звонила Лазарева, — многозначительно сказал я.
— И что? — спросил он и посмотрел по сторонам. — С каких это пор ты стал сообщать мне об этом по секрету? Или Полина у нас теперь законспирированная личность?
— Очень смешно, — усмехнулся я. — Она нашла место, где лежит Атрибут Распада.
На некоторое время улыбка застыла на лице княжича, затем он перестал улыбаться и внимательно посмотрел на меня, будто пытался понять — разыгрываю я его или нет.
— Не шутишь? — уточнил он после небольшой паузы.
— Не-а, — покачал я головой и с сожалением доел котлету. Без борща мне пары котлет оказалось как-то маловато…
Нарышкин помолчал еще некоторое время, подумал о чем-то, а затем откинулся на спинку стула и усмехнулся:
— Ну наконец-то, — сказал он и покачал головой. — Я уже думал, мы до старости будем по всяким курганам лазить. Она сказала, где это место?
— Ты же знаешь, как оно называется — Старый Грот, — пожал я плечами. — В твоем возрасте еще рано жаловаться на память.
— Я и не жалуюсь, — пробурчал княжич. — Старый Грот — это мы и так знаем, но где он конкретно?
— Нет, — ответил я и отпил черешневого компота. — По телефону не стала говорить. Предложила встретиться на выходных, думаю, расскажет.
— С другой стороны, все правильно, — сменил гнев на милость Нарышкин. — Нечего о таких вещах по телефону трепаться. Кстати, а что будет потом, ты не думал?
— Ты сейчас о чем? — не совсем понял я своего друга.